Безопасное место

(A Safe Place)

Joe McCauley

mccauley@davesworld.net


Переводчик: Beltar

Редактирование: Kovur, Mysterio, Kivuli.


Фан-фикшен 1основанный на «Короле Льве» (The Lion King)

Кроме «Короля льва» эта история также основана на двух других работах: «The Tales of Tanabi» Джошуа Темплина (Joshua Templin) - для нее эта работа является одним из возможных продолжений. Другая названа в «Послесловии». Кроме того, что основана на «Короле льве», A Safe Place не имеет ничего общего с другими моими работами в области фан-фикшенов.

Посвящается Матери Терезе и Принцессе Диане, двум людям, старавшимся сделать мир лучше и безопаснее для других.

Как всегда, отзывы о моей работе (положительные и отрицательные) приветствуются.

Авторские права.

A Safe Place © 1997 Joe McCauley.

«The Lion King» © 1994 The Walt Disney Company.

«The Tales of Tanabi» и его персонажи © 1995 Joshua Templin.

Данная работа предназначена только для свободного распространения. Пожалуйста, уведомите автора, если вы хотите опубликовать ее на интернет-сайте или в файловом архиве.

втор благодарит авторов фан-фикшенов, на которых была основана эта история: Ian Layton, Trey McElveen и Joshua Templin. Brian Tiemann за конструктивный отзыв и Jeff Dearman за рисунок. А также мою жену Вики и детей Джошуа, Роберта и Элисон.


Пролог.

Я помню счастливые дни моего раннего детства, когда я ещё не знала, насколько сложной может быть жизнь. Мне особенно запомнились мои родители: как они играли со мной и с моим братом, учили нас простым вещам, устанавливали простые запреты и наказывали нас, когда мы их нарушали. Как они уходили по делам, оставляя нас под надзором прайда, а иногда даже одних. Уже тогда я хорошо понимала: всё, что они делали, было важно, но я мало знала о том, что такое ответственность.

Увы, безмятежные дни детства должны были скоро уступить место сложностям жизни. То, что случилось, навсегда останется в моей памяти. Я многое поняла из этих событий: что такое хорошие и любящие родители, сильный характер, твердые принципы и ответственность, особенно для короля и королевы. Я не сказала, что мои родители король и королева? Моего отца зовут Симба, мою мать - Нала. Они – король и королева прайда львов, который живёт на так называемой Скале Прайда, и им принадлежит вся окружающая территория, известная как Земли Прайда. Моего брата зовут Танаби, а меня Шани.


Невинность.

Я начну свою историю с места под названием Страусиный Холм, которое находится южнее Скалы Прайда. Со множеством трещин, в которые можно залезть, выступающими камнями, под которыми можно спрятаться, и даже с несколькими норами для самых храбрых львят, этот холм – лучшее место для игры в прятки во всех Землях Прайда. Там мы с другими львятами проводили немало веселых минут. Играли мы и в другие игры, например «Волки-волки».

В тот день мы играли с Корой и Тангли.

Я устал, – сказал Тангли.

А я не сильно устала, – ответила я. – Просто сегодня жарко.

Мы нашли место в тени под акацией и улеглись там. Кора перевернулась на спину, ее лапы забавно торчали в воздухе.

Эта ветка с листьями выглядит почти как Зазу.

Не похоже, – сказал Танаби.

Я тоже не вижу, – добавила я.

Кора продолжала настаивать, и мы заспорили. Конечно, тогда мы не понимали, что для того чтобы увидеть какую-нибудь фигуру из листьев на дереве, нужно смотреть на них под определенным углом.

Наконец, все успокоились, и Тангли пришла в голову другая идея.

Слышали что-нибудь новое про Хофу? – спросил он. Обычно это означало, что у него была новая история, и он хотел рассказать ее нам.

Ну? Что ты услышал на этот раз? – ответил Танаби.

Хофу – это старый одинокий лев. Он жил в пещере на границе Земли Прайда. Мы никогда его не видели и не знали, существует ли он на самом деле, или это все сплетни и страшные сказки для львят.

У него нет жены, – сказал нам Тангли. – А знаете, почему ее у него нет? В общем, когда-то давно она у него была, но однажды он на нее сильно разозлился из-за какой-то ерунды. Так сильно, что убил ее. А потом съел!

Фуу, гадость!! – воскликнули мы хором. Мне было одновременно и смешно, и противно от того, что сказал Тангли.

Знаете, что я слышала? – сказала Кора. – Я слышала, что он оставляет глаза своих жертв, и раскладывает их по пещере. Думаю, что когда ему скучно, он играет с ними в гляделки или еще что-то.

Действительно, жутко, – сказала я ей. – Где ты это услышала?

Не скажу.

Я думаю, ты сама это придумала.

Нет!

И началось. Дискуссия ни к чему не привела, но это было неважно. Мы были просто детьми, которым надо было развлекаться и как-то проводить время. Ох, какие воспоминания…

Будучи королем и королевой мои родители всегда были заняты, особенно отец. Он рассказывал нам, как хотел заниматься королевскими делами с папой, когда был львенком, и как хотел ходить с ним по этим делам.

Иногда я этого тоже хотела, но чаще я желала, чтобы он был не так занят.

Однажды я была у дерева Рафики. Оно росло на холме, который находился не очень далеко от Скалы Прайда – мандрил часто ходил туда и обратно, не уставая в дороге – но и не слишком близко. Это было мое второе посещение дерева, и я впервые заметила картинки на стволе.

Что это? – спросила я.

Это рисунки, – объяснил Рафики. – Когда я вижу что-то очень важное для меня, я рисую это на своем дереве, – ему потребовалось время, чтобы объяснить мне, как он это делает, и что все нарисованное – реальные вещи.

Благодаря терпению Рафики, я, наконец, поняла.

Ух ты! – восхищенно сказала я. – А можешь показать мне другие рисунки?

Хочешь подняться на дерево? – предложил он. – Я покажу тебе рисунок твоего отца.

Да! Можно посмотреть?!

Рафики подсадил меня на самую нижнюю ветвь. Я могла лазить по небольшим деревьям, но у этого не было ни одной подходящей низкой ветки, поэтому Рафики пришлось помочь мне.

Симбу я нарисовал, когда он был львенком. Долгое время я думал, что Симба умер, но когда я узнал, что он жив, то добавил к рисунку гриву.

Мне нравится эта картинка.

Симба очень хороший и особенный лев и прекрасный король. И, самое главное, он помогает присматривать за львятами вроде тебя, так что старый Рафики может тебя обнять.

Он обнял меня. Это было чудесно. Рафики всегда так хорошо обнимает.

Почему мой папа должен делать обходы границ и другие вещи?

Симба делает все эти вещи, чтобы Земли Прайда были безопасным местом, где львята вроде тебя могли бы расти и учиться. Чтобы ты и он были окружены здесь любовью еще очень-очень долго.

Я была уверена, что были еще причины, но эта меня вполне устраивала, и я больше не приставала к Рафики по этому поводу.

А у тебя есть рисунок меня?

Он еще выше. Ты уверена, что хочешь увидеть его?

Я подумала над этим секунду.

Хочу, – ответила я.

Он поднял меня к рисунку. Рисунок был хороший, хотя сначала он показался мне смешным. Высота пугала меня, и Рафики опустил меня вниз, на главную ветку. Как он может проводить столько времени так высоко на дереве и не бояться? Я не понимала и надеялась, что «я» на картинке тоже не боюсь.

Когда мы спустились ближе к земле, я с удивлением принялась рассматривать его многочисленные инструменты и дюжины тыкв висящих на ремешках в разных местах. Рафики показал мне другие картинки, рисунок глаза, и рассказал мне истории про некоторые из них. Легкий ветерок сталкивал друг с другом тыквы, создавая какофонию, и распространяя запахи их таинственного содержимого. Рафики мог многому научить меня, и я думала, где же ещё смогу столько всего узнать?


Шпионаж

Ещё одним местом, где мы часто играли, был Гранитный Холм, расположенный неподалеку от Страусиного и почти такой же замечательный, от него было не очень далеко до пещеры Хофу.

Мы знали, что Хофу иногда выходил на охоту, но мы никогда не видели его, точнее, у нас не было возможности его рассмотреть.

Однажды мы играли на Гранитном Холме под надзором одной из львиц и заметили его спину в траве. Похоже, он смотрел, как мы играем, но держался на расстоянии, с которого обычно нападает гепард. Он никогда не показывался и был настолько хорошим охотником, что мы не знали, действительно ли это был лев, или только что-то на похожее него . Даже если это был Хофу, ни один шорох его не выдал.

Наши родители и другие взрослые говорили нам никогда не беспокоить Хофу. Но с другой стороны они старались пресекать слухи и вели себя так, будто его присутствие не имело большого значения. Я думаю, что они старались избежать синдрома запретного плода – чем больше родители что-либо тебе запрещают, тем больше этого хочется. Дядя моего отца воспользовался этим, чтобы заманить моих маму и папу на кладбище слонов, где их чуть не убили. И наши родители старались не повторять этой же ошибки с Хофу. Но дети есть дети, и все меры предосторожности были бесполезны. Со всеми историями, окружавшими Хофу, было очевидно, что для львят он станет слишком привлекательным персонажем, чтобы его игнорировать.

Несколько дней спустя, когда мы с Танаби играли вдвоем на Гранитном Холме, нам представилась возможность познакомиться с ним поближе.

Мы играли в прятки, и третий раз подряд Танаби нашел меня гораздо быстрее, чем я надеялась.

Ха-ха! – смеялся он. – Не можешь найти места получше, чем это?

Надоели мне эти прятки. Давай лучше во что-нибудь другое поиграем.

Во что?

Не знаю. Может, поиграем в «Волки-волки»?

Нужно найти еще кого-то, чтобы играть в «Волки-волки».

Тогда надо что-нибудь придумать.

Танаби ненадолго задумался.

Я думаю, может сбегать к Хофу? Если мы подойдем достаточно близко, то, возможно, сможем посмотреть на него.

С ума сошел!? Вдруг, он нас съест, если увидит!?

Я знаю. В этом и весь смысл.

Мы, должно быть, совсем потеряли голову, и решили попробовать. Мы знали, где была его пещера, так что нашей целью было подойти как можно ближе и надеяться, что он будет снаружи. Затем мы убежим, и никто про это не узнает. Когда мы подошли к холму, с которого можно было наблюдать за пещерой, мы использовали все свои знания о выслеживании: прижимались к земле, прятались за камнями и в траве, везде, где только возможно. Хотя, оглядываясь назад, можно сказать, что вряд ли бы наши навыки кого-нибудь впечатлили. В любом случае, когда мы взобрались на холм и выглянули из-за камня, то были на месте.

Мы смотрели на пещеру Хофу под таким углом, что внутри почти ничего не было видно. В тени у входа лежал сам таинственный старый лев. К сожалению, тень мешала нам хорошо рассмотреть его, и мы видели только его очертания. Но мы могли разобрать движения головы и лап, пока он поедал притащенную сюда из внешнего мира добычу. Во время еды он создавал много шума: чавкал, пыхтел и фыркал, трещали разгрызаемые кости. Признаться, слушать это было довольно неприятно, львы из нашего прайда ели куда тише. По крайней мере, в моем присутствии.

Потом он прекратил есть и поднял голову, чтобы оглядеться. В свете солнечного дня мы едва видели его очертания и не могли разобрать, куда он смотрит.

Грива может легко обмануть. Он еще раз повернул голову, и мы увидели две янтарные точки – сияние его глаз. Он смотрел на нас! Нас охватил ужас, и мы бросились в разные стороны, сразу узнав, как трудно быть одновременно быстрым и тихим. Дважды мы чуть не сбили друг друга с ног, пока взбегали на первый холм. Мы сразу же повернули к Скале Прайда, чувствуя, что Хофу гонится за нами, собираясь сделать из нас завтрак или что похуже. Мы неслись, спасая свои жизни, так быстро, как только позволяли наши коротенькие лапки, заставляя себя бежать, даже когда лапы начали отказывать от усталости, а сами мы готовы были лопнуть.

Пробежав большую часть расстояния до Скалы Прайда и успокоившись, думая, что благополучно убежали, мы остановились, или, вернее сказать, упали передохнуть.

Если мы придем в таком виде, – задыхаясь, сказал Танаби, – наши родители поймут, что мы во что-то вляпались.

Да, я знаю, – выдохнула я.

Мы лежали там, пока, наконец, не успокоились и не почувствовали, что можем нормально дышать и ходить, а затем направились к Скале Прайда. Мы выглядели так же как и обычно после целого дня игр. Это была отличная идея.

Привет Шани. Привет Танаби, – сказала моя мама, когда несколько минут спустя мы подошли к ней. Мы потерлись о ее подбородок, а она в ответ прошлась языком нам по шерстке между ушами. – Хорошо провели время?

Просто играли в прятки на холме, – ответила я.

Не знаю что именно, но что-то в наших голосах и на наших мордочках выдало нас.

Ладно, и что же с вами, негодниками, случилось?

Ну-у, ничего… – пробормотала я

Что ты имеешь в виду? – спросил ее Танаби.

Затем было хмыканье и бормотание, мы с Танаби путались в словах, ошибались то тут, то там, затем начали наговаривать друг на друга, кто и что первым сказал или сделал, в итоге истина была установлена, и мы оба получили хороший нагоняй.

Хофу ничего вам не сделал. Оставьте его в покое. Если он хочет жить один и сам заботиться о себе, это его выбор. Больше вы не будете беспокоить его. Вам понятно?

Хорошо, мам, – ответила я. Но мне нужно было удовлетворить свое любопытство. – А истории о Хофу? Это – правда?

Танаби нехорошо посмотрел на меня.

Мама вздохнула, будто надеялась, что этот вопрос не прозвучит.

Дхама лучше всех сможет вам ответить.


Выживание

Дхама – львица из нашего прайда. Она знает не только наш, но и многие другие прайды и группы львов в округе. Даже если она чего-то не знает, ей, обычно, известно, у кого можно спросить. Нехорошие истории о льве по имени Хофу какое-то время ходили по округе, и, естественно, мои родители были обеспокоены, когда он несколько месяцев назад поселился поблизости. Тогда они попросили Дхаму разузнать о нем.

Через некоторое время после разговора с мамой группа охотниц вернулась с дневной охоты. Тули, мать Коры, и Луангва, мать Тангли, пошли разыскивать своих детей. Дхама увидела, что моя мама смотрит на нее, и подошла к нам.

Привет, Нала, – сказала она.

Привет, Дхама, как охота?

Зебра сегодня оказалась слишком шустрой.

Может быть, нам повезет завтра.

Я тоже на это надеюсь.

Шани и Танаби хотят у тебя кое-что спросить, – моя мать начала рассказывать о наших попытках сбегать к Хофу и последующем разговоре.

Дхама мрачно смотрела на нас, пока ей объясняли, что мы сделали.

И что же вы хотите у меня спросить?

Моя мать ответила:

Они хотят узнать правду о Хофу.

Хорошо, – начала Дхама, – многое о нем покрыто тайной, но я могу рассказать, что знаю. Насколько мне удалось узнать, у Хофу весьма интересное прошлое.

У него было очень трудное детство. Его родители считали, что только сильнейший достоин выжить, и их дети должны были пройти через всевозможные испытания. Если детеныш не выживал, они считали, что он не справился и не должен жить. Его мать была особенно убеждена в этом. Отец не всегда соглашался с ней, но он любил ее. Она вертела им, как хотела, а у него не хватало духу перечить ей, когда она была слишком груба с детьми.

У них было, по крайней мере, три выводка. В первых двух было по четыре львенка, и только один из каждого выводка выжил.

Хофу был выжившим из второго.

Вот вам пример. Когда Хофу было полтора года, родители выгнали его из пещеры и сказали, что он должен добыть что-нибудь большее, чем он сам, только тогда он может вернуться. Когда я впервые убила добычу таких размеров, мне было больше двух лет, и я не могу даже представить себе, как это можно сделать в полтора года, но именно этого потребовали от него родители. Еще хуже, что он должен был сделать это в дождливый сезон. Не имея укрытия от сырости и холода, он за несколько дней неудач серьезно заболел. Но, несмотря на болезнь, его родители были непреклонны. Каким-то образом он выжил и добыл то, что от него требовали.

Я недоверчиво посмотрела на Танаби. Он посмотрел на меня, затем на Дхаму.

Потом у его родителей появился следующий выводок, на этот раз в нём было всего два детеныша.

Хофу любил львят, но, похоже, его родители с каждым следующим выводком обращались грубее, чем с предыдущим, и за полгода оба львенка умерли. Может быть, это были воспоминания о трех братьях и сестрах, что умирали один за другим во время испытаний, или его любовь к тем двоим львятам, но, когда умер последний, что-то «щелкнуло», и Хофу решил, что с него хватит. Однажды, когда его отца не было, он из-за чего-то поссорился с матерью, разъярился, напал на нее и выбил у нее глаз. Зная, что отец наверняка убьет его, когда вернется, Хофу убежал так далеко, как только смог.

Он был предоставлен самому себе на незнакомой территории, вдали ото всех, кого он знал. Это было его последнее и величайшее испытание.

Хофу был ещё молод, но после всего, через что он прошел, он мог легко выжить в одиночку.

Мы с Танаби в ужасе переглянулись, затем снова посмотрели на Дхаму.

Это ужасно, – сказал наконец Танаби. – Как родители могут так поступать со своими детьми?

Я не знаю, – ответила Дхама, – но его родители поступали. Не все так добры к своим детям, как Симба и Нала к вам.

А что насчет всех этих историй и слухов о нем?

Многие из них мне так и не удалось проверить. Он сделал что-то плохое, совершил ряд ошибок и нажил себе врагов, парочка из которых попыталась испортить его репутацию, распространяя сплетни и ложь о нем. Эти истории я получила из вторых или третьих лап и, возможно, многое было искажено и забыто. Во многих случаях я не могу сказать, что есть что. Я думаю, что большинство рассказов о нем – ложь, но некоторые – правда или в них есть крупицы правды.

А как насчет того, что он убил свою жену?

Насколько я знаю, у него была жена, но мне неизвестно что с ней стало.

А эта история с глазами? – спросил Танаби.

О, такой я еще не слышала.

Мы рассказали ей.

Это забавно, – засмеялась она. – Конечно неправда – глаза не могут храниться долго.

Я засмеялась вместе с ней, но после всего, через что он прошел, Хофу мне казался жутковатым львом.

Если некоторые из этих рассказов могут быть правдой, то… – я сделала паузу. – Разве вы не волнуетесь, что он живет рядом?

Я точно знаю, что он не совершил ничего плохого и ни на кого не нападал, по крайней мере, в течение двух лет, прежде чем пришел сюда. Насколько я понимаю, все это время он пытался найти себе место, где мог бы осесть и жить один. Но, похоже, куда бы он ни приходил, слухи и дурная репутация не позволяли ему оставаться там долго.

Заговорила мама.

Похоже, все, что ему нужно – место, где его не будут беспокоить. Он никогда ничего не делал нам. Да мы даже не видим его! И даже если он охотится на нашей территории, мы не замечаем разницы. Он там просто живет, – она тяжело вздохнула. – Его пещера как раз за нашими границами. Не думаю, что это остановило бы Симбу, если бы он захотел что-нибудь с ним сделать, – моя мама наклонилась к нам и лукаво улыбнулась. – Знаете, почему, я думаю, Симба позволяет ему здесь жить?

Почему? – спросила я.

Потому что ваш отец сам был изгоем, и сейчас он им сочувствует.


Интрига

Я много думала о словах моей матери о том, что отец был изгоем, и решила спросить Тимона и Пумбу об этом.

Да, мы вместе были изгоями, – сказал Тимон. – Он бы не выжил без нас.

Каждый из нас троих должен был уйти с родных мест. Так мы нашли друг друга, и нам прекрасно жилось вместе.

Вы считаете, что быть изгоем хорошо? – спросила я их.

Для нас с Пумбой это было замечательно, – заявил Тимон, – но жить здесь тоже неплохо.

Слушай, малышка, – посоветовал Пумба. – Если ты думаешь о том, чтобы стать изгоем, заканчивай это дело. Ты будешь намного счастливее, если вырастешь здесь со своей семьей. Я думаю, Симба тоже был бы куда счастливее.

Конечно, тогда мы бы никогда не встретили его, – продолжил Тимон, – но… что случилось, то случилось, и вот мы здесь.

Я попыталась представить своего отца в моем возрасте, живущего в странных джунглях в обществе бородавочника и сурикаты. У меня не получилось.


Вместе с другими львятами мы играли у Гранитного и Страусиного холмов, как вдруг хлынул ливень. Мы с Танаби были на дальнем конце Гранитного Холма, вдали от всех, и в надежде найти укрытие, мы бросились под выступ скалы. Мы промокли насквозь, пока бежали. Нам было очень холодно, и мы жались друг к другу. Но буря скоро закончилась, и солнце снова вернулось, чтобы согреть нас. Его тепло нагревало песок и скалы, и от всего на земле извивающимися струйками шел пар. Остальные, наверное, волновались за нас, и мы решили осмотреться.

Внезапно краем глаза я заметила какое-то движение.

Что это было?

Что было?

Я видела, там что-то шевелилось, – сказала я, не отрывая глаз от подозрительного места.

Это не Тули и не Луангва. Они сзади нас, на Страусином холме.

А если это Хофу?

Нам, конечно же, было очень интересно, но мы не хотели снова попасть в переделку, как несколько дней назад…

В следующую секунду случилось то, что мы совсем не ждали. Что бы это ни было, оно шевельнулось, давая нам о себе знать. Затем раздался глухой удар, будто что-то упало на землю, и звук, похожий на чихание или фырканье. Через несколько секунд мы увидели, как кто-то пробежал по высокой траве саванны и скрылся из виду.

К тому времени нам стало понятно, что это был лев, и, может быть, даже Хофу. Эта мысль слегка нас напугала, и мы задрожали: и я, и Танаби всё ещё были мокрыми, поэтому немного мерзли. Но в то же время нам было очень любопытно.

И что теперь, сестричка? – спросил брат.

Думаешь, он знает, что мы здесь?

Да, я уверен, что он нас видел.

Не зная, что делать в сложившейся ситуации, мы продолжали сидеть и наблюдать. Наконец я не выдержала.

Я пойду посмотрю.

Ты пойдешь туда? С ума сошла! Из-за тебя мы опять вляпаемся.

Что значит вляпаемся? Мы здесь все время играем, и я не собираюсь идти к нему в пещеру.

Танаби хотел еще что-то сказать, но я уже пошла разведывать. Я осмотрелась, надеясь увидеть Луангву, Тули или кого-нибудь из львят. Но никого не было, и я стала осторожно подкрадываться к месту, где мы видели Хофу.

Танаби, не желая ничего пропускать, бросился следом за мной.

Лучше я пойду с тобой.

Мы подбирались тихо. И, не заметив никаких признаков опасности, пришли на место, и там нас ожидал большой сюрприз. На камне лежала нога газели.

Ух ты! – воскликнула я.

Выглядит аппетитно! – у меня уже текли слюнки.

Подожди! – крикнул Танаби. – Она может быть отравлена или еще что-нибудь.

Что? Это всего лишь нога газели.

Танаби задумался.

Может он оставил ее, чтобы заманить нас и поймать.

Слушай, куриные мозги, если бы он этого хотел, то просто подошел бы и схватил нас, пока мы сидели под скалой.

Ну ладно, – Танаби сделал паузу. – Но лучше я сначала попробую немного, чтобы убедиться.

Похоже, Танаби было так же любопытно, как и мне. Обнюхав мясо и, очевидно, решив, что опасности нет, он откусил маленький кусочек и принялся ждать. Выждав какое-то время, он объявил: «Все в порядке». После этого мы яростно набросились на еду. Я отрывала мякоть, а Танаби обгрызал кость. Его забавные детские попытки определить наличие яда были совершенно бесполезными, ведь он попробовал слишком маленький кусочек и почти не ждал, чтобы яд подействовал, не говоря уж про медленно действующие яды. Конечно же, наши подозрения были необоснованными, и мы хорошо перекусили без каких-либо неприятных последствий.

Мы знали, что остальные будут искать нас, если уже не ищут. Танаби взял кость в зубы, и мы пошли к остальным. Луангва заметила нас первой.

Вот вы где. Я уже начала волноваться.

Танаби бросил кость

Мы нашли это в кустах, и на ней было мясо. Я думаю, ее оставила гиена или еще кто-нибудь.

Это не такая уж неправда, такое иногда случается. Но что-то нас удержало от того, чтобы рассказать всё полностью. Наверное, мы боялись еще одного наказания, хотя и не делали ничего такого. А может, мы чувствовали, что случай с Хофу – это наш маленький секрет, о котором остальным знать не стоит.

Ну вы и везучие! – воскликнула Луангва.


Прибытие.

На следующее утро мы с Танаби остались одни на Скале Прайда, и я заговорила с ним об этом случае.

Танаби?

Да, Шани?

Думаешь, Хофу специально оставил для нас эту ногу?

Очевидно, что так.

Но почему?

Не знаю. Я у него в голове не был.

Это так странно.

Через несколько секунд мы пошли к Дхаме, моей матери и бабушке Саффи.

Ее зовут Сарафина, но мы всегда называем ее Бабушка Саффи, или просто бабушка.

Вы как будто заранее знаете, когда мы приходим с охоты, – сказала она нам. – Вы очень похожи на своих родителей, когда они были в вашем возрасте. Но есть и отличия.

В чем? – спросила я.

Ну, например, глаза у вас прямо противоположного цвета. У тебя янтарные глаза, как у Симбы, – сказала она мне и повернулась к Танаби. – А ты зеленоглазый, совсем как Нала.

Должна признать, глаза у Танаби были поразительные.

Мы молчали. Внезапно тишина была нарушена.

Симба! – раздался голос.

Зазу?

Сразу после этого Саба, радужный щурок, сел на выступ скалы. Саба, одна из птиц Зазу, которые сообщают ему обо всех необычных событиях в Землях Прайда. Не увидев ни моего отца, ни Зазу, Саба спросил:

Где же они?

Моя мама посмотрела на птицу, которую видела до этого всего один или два раза, она понимала: у него что-то важное, раз он ищет Зазу или моего папу.

Я думаю, сегодня они на южном лугу, – Саба прилетел почти с противоположной стороны. – Ты можешь сообщить все мне.

Саба улыбнулся и поклонился.

Рад встрече с вами, госпожа Нала, – он выпрямился. – Я заметил трех львиц, пришедших на Земли Прайда с северо-востока.

Моя мать встала, поднялась по выступу и задумчиво посмотрела на север.

Хм-м, очень интересно. Думаю, мы можем с этим разобраться. Дхама, мам, вы пойдете со мной?

Дхама и Сарафина умели неплохо драться, и моя мама не хотела оказаться в меньшинстве, если дойдет до этого. Поэтому они охотно согласились.

Саба, показывай дорогу, – сказала Нала. Как только львицы собрались, он полетел на северо-восток. Поскольку нам этого не запретили, мы решили вместе с Корой и Тангли пойти за львицами на безопасном расстоянии. Но вскоре нас заметили, и Сарафина пошла рядом с нами.

Саба вел нас через северный луг, пока, наконец, не сообщил, что мы приближаемся к чужакам. Моя мама заметила их раньше, чем они нас.

Что ты о них думаешь? – спросила она Дхаму.

Дхама изучающее смотрела на них:

Я видела их раньше. Они из прайда Кисасиана.

Я тоже их узнала. Похоже, у нас проблемы.

Конечно проблемы, – сказала Сарафина. – Я им не доверяю.

К этому времени чужаки заметили маму. Они остановились и встали плотнее, ожидая, когда мы приблизимся.

Спасибо, Саба.

Рад был помочь, госпожа, – ответил он и улетел к своей семье.

Моя мать, как и положено королеве, вышла встречать чужих львиц. Дхама и Сарафина держались по бокам. Мы хорошо спрятались, но ясно видели, что у самой старой львицы, которая, была их лидером, на левой щеке были свежие раны. И не только на щеке… Похоже, она недавно была в бою, как и ее подруги. Вторая львица была заметно моложе, а третья совсем молодая.

Мама обратилась к ним:

Приветствую вас. Я – Нала, королева этих земель.

Главная львица на секунду опустила глаза.

Я Самавати, но друзья называют меня Сапфира. Это Китовео, она, указала на львицу помоложе, – а это Башаша, – представила она самую молодую.

Откуда вы, и зачем пришли сюда?

Львицы переглянулись, наконец, Сапфира, набралась смелости и заговорила, хотя ей явно это не доставляло удовольствия.

Мы ушли из нашего дома и хотим попросить вас с Симбой принять нас к себе в прайд.

Мама внимательно смотрела на них.

Вы не сказали, откуда вы. Мы ведь уже встречались, не так ли? – Сарафина выжидающе смотрела на Сапфиру.

Та заметила это, но никак не отреагировала.

Думаю, да, – ответила она как можно спокойнее.

Вы из прайда Кисасиана?

Львицы, особенно Сапфира и Китовео были так подавлены этим вопросом, словно был раскрыт их страшный секрет. Они закрыли глаза и опустили головы.

Мама посмотрела на них с сочувствием и ненадолго заговорила с Дхамой и бабушкой. Затем она обратилась к трем львицам:

Вы можете пойти с нами к Скале Прайда, мы рассмотрим вашу просьбу, когда Симба вернется.

Нала и Дхама сопровождали львиц, а Саффи снова шла со мной и другими львятами. Пока мы шли, она рассказала нам о Кисасиане и его прайде:

Кисасиан – сын Скара, дяди Симбы. Он моложе, чем Симба.

Он родился и вырос в долине, которая далеко отсюда. Когда он вырос, то смог захватить прайд. В то время мы были вынуждены на время уйти со Скалы и повстречались с ним. Нам пришлось драться против прайда Кисасиана. Сараби, мать Симбы, была убита во время одной из тех стычек. Потом они исчезли, и мы скоро узнали почему.

Когда мы вернулись, то увидели, что Кисасиан пришел сюда раньше нас и предъявил права на скалу, нам пришлось опять драться с его прайдом. Он по-прежнему хочет захватить эти земли, потому что его отец был королем здесь. Сейчас его территория не граничит с нашей, и ему трудно напасть на нас. Насколько я знаю, он пытается завоевать территории соседних прайдов, и они этому не рады.

Эти три львицы пришли из его прайда. Я помню драку с той, которая назвала себя Сапфирой. Не знаю, чего они хотят от нас. По их словам они хотят жить здесь, но я не вижу оснований доверять им. Симба и Нала решат, что с ними делать.

Это одна из них убила бабушку Сесси? – спросила я.

Нет, ее убила мать Кисасиана - Нгвейм. Они убили друг друга в бою. В общем-то, кроме них, никто больше не погиб.

Когда мы пришли к Скале, те три львицы легли, тесно прижавшись друг к другу, очевидно, в незнакомом окружении, они искали друг у друга поддержки. Тем временем мы послали сообщение моему отцу.

Он закончил обход границ и вернулся, как только узнал о происшествии.

Проходя мимо, он поприветствовал нас:

Привет, негодники. Хорошо провели утро?

Я встала на задние лапы и, прижимаясь к волнистой гриве, потерлась головой о его щеку. Танаби сделал то же самое с другой стороны.

Ага, было просто здорово.

Я вижу, – Он подошел к моей матери и лизнул ее, она его тоже. – Здравствуй любимая, я вижу, у нас тут есть важное дело.

Есть.

Симба в королевской манере обратился к пришедшим:

Я готов рассмотреть вашу просьбу, но сначала вы должны рассказать мне, почему вы ушли и зачем пришли сюда.

Львицы переглянулись. Наконец, Китовео ответила:

С чего нам начать?


Уход

После сражения прайдов Симбы и Кисасиана прошло время, но одержимость Кисасиана идеей заполучить земли, которыми правил его отец, не ослабла. Его земли не граничили с территорией Симбы, поэтому он не мог осуществить задуманное и ждал подходящего момента, действуя постепенно. В первую очередь Кисасиан намеревался увеличить свой прайд и завоевать соседнюю с прайдом Симбы территорию, чтобы напасть оттуда.


Китовео хромала, тяжело дыша и вздрагивая от боли.

Ей пришлось бежать с раненой лапой, и сейчас ей стало еще хуже. Она почувствовала это, только когда убедилась, что её больше никто не преследует. Кусочек луны над горизонтом не мог рассеять темноту ночи, облегчив преследование, и теперь львица была в безопасности на своей территории. Башаша вышла к ней навстречу, Китовео увидела на ее морде несколько порезов.

Привет, Шаши, – сказала Китовео. – Тяжелая ночка выдалась?

Привет, Кити. Ты выглядишь ужасно. Что случилось?

Меня поймали за лапу, когда я пыталась вывернуться. Сапфире досталось куда больше. Надеюсь, она жива.

Я тоже надеюсь. Без нее тут будет все по-другому.

Сразу после этого Сапфира вышла из кустов. Две другие львицы молча посмотрели на нее. Левая сторона ее морды была сильно изуродована, это было заметно даже в темноте. Шерсть пропиталась кровью, которая продолжала сочиться из открытых ран.

Это Зари меня так, – полным горечи голосом пробормотала Сапфира. – Мы были хорошими друзьями. Что с нами случилось?

Конечно, все они знали ответ. При Мвангазали, их предыдущем короле, они были в дружеских отношениях с большинством соседних прайдов. Но когда Кисасиан победил Мвангазали и стал их новым королем, его стремление расширить королевство привело к стычкам и озлобило соседей.

Сапфира пошла искать место, где можно было бы в одиночестве зализать физические и душевные раны. Китовео проводила взглядом исчезающую в ночи подругу, затем шепнула Башаше:

Ненавижу драки, особенно, когда такое случается с такими, как она.

Башаша вздохнула.

Зачем мы это делаем?

Не знаю, Шаши, – ответила Китовео. – У Кисасиана уже столько земли, что он не знает, что с ней делать. Но ему надо все больше и больше.

Я заметила.

Знаешь, что я думаю? Размер территории для него не главное. Для него главное – захватывать. Поэтому он никогда не насытится. Он постоянно планирует следующую битву…

Ага, а мы как солдаты, сражаемся и несем потери.

То ли еще будет. Ведь наши соседи становятся всё умнее и умнее и всё лучше нам противостоят. Кроме того, многие соседние прайды дружат между собой и начинают объединяться против нас.

Рада за них. А что будет с нами?

Они долго молчали. Наконец, Башаша продолжила:

В общем, Китти, я приняла решение.

Какое?

Не буду я за него драться.

Что ты собираешься делать? Ты же не можешь отказаться выполнять приказы. Кисасиан этого не потерпит.

Башаша осмотрелась вокруг, затем прильнула к подруге.

Можно открыть тебе секрет?

Китовео удивленно посмотрела на нее.

Что ты хочешь мне рассказать?

Я хочу убежать.

Китовео опять посмотрела на нее, на этот раз недоверчиво.

Что ты имеешь в виду?

Известно что: уйти отсюда и жить где-нибудь в другом месте.

Китовео не сразу нашла, что ответить.

Сначала тебе неплохо бы точно знать, куда идти! Сомневаюсь, что хоть один прайд примет нас. Нам никто больше не верит. Все будут думать, что это очередная уловка Кисасиана.

Я думала о Скале Прайда, – ответила Башаша. – Я слышала, что Симба относится к своим львицам очень хорошо.

И почему ты думаешь, что ОНИ нас примут? Симба лучше всех знает, что Кисасиан жаждет его территорию.

Что значит НАС? Ты тоже хочешь уйти?

Да, я тоже об этом думала, – вздохнула Китовео. – Ладно, считай, что я согласна. Вдвоем бежать лучше.

Башаша тепло посмотрела на подругу.

Я всегда знала, что могу на тебя положиться, – сказала она притворно покровительственным голосом. – Как бы то ни было, я думала о Скале Прайда но, как ты видишь, у меня нет никакой уверенности, что нас примут.

У тебя есть другие предложения? – спросила Китовео, немного подумав.

В общем-то нет.

Ну, хорошо, тогда остается прайд Симбы. Как думаешь, с нами еще кто-нибудь пойдет?

Не знаю. Но точно не Сапфира. Она очень близка к Кисасиану, и ты сама знаешь, как много она говорит про верность прайду. Она на такое никогда не пойдет.

Знаю. Очень жаль. Я буду скучать без нее. Но лучше ей этого не слышать.

Послышался шум шагов по траве. Львицы встали и на обратном скате небольшой скалы увидели равнодушно смотревшую на них Сапфиру.

О, привет, – сказала Башаша. – Надеюсь, твои раны уже не так болят?

Морда, наконец, перестала кровоточить.

После этого все долго молчали, пока, наконец, Китовео не заговорила.

Сколько ты уже тут лежишь?

Довольно долго, – спокойно ответила Сапфира. – Вы не правы.

Обе львицы в отчаянии посмотрели на нее. Башаша попробовала возразить.

Пожалуйста, Сапфира… Мы должны так поступить. Неужели ты этого не понимаешь?

Я знаю. Я не это имела в виду.

Китовео непонимающе спросила.

Тогда что?

Вы не правы насчет меня. Зари, должно быть, вбила мне в голову немного здравого смысла, пока мы дрались. Я хочу пойти с вами.

Китовео и Башаша удивленно переглянулись.

Ты серьезно? – воскликнула Башаша.

Сапфира, ты меня удивляешь, – сказала Китовео.

Сапфира оглянулась и кивнула, затем в задумчивости посмотрела куда-то между львицами. Они подошли к ней и радостно обняли ее, Китовео все еще морщилась от боли в лапе.

Я так счастлива, – сказала Башаша. – По крайней мере, мы по-прежнему будем вместе.

Рада, что ты с нами, Самавати, – добавила Китовео.

Да, но я буду скучать без нашего прайда, – ответила Сапфира.

Я знаю, – сказала Китовео. – Именно поэтому я так долго не могла решиться.

Ну, так когда мы пойдем? – поинтересовалась Башаша.

Нам лучше подождать несколько дней. Китти нужно время, чтобы лапа зажила. И я не хочу, чтобы новый прайд увидел меня с такой физиономией. Тебе придется потерпеть, Шаши.

Башаша поняла, что ее старшие подруги правы, и смирилась с ожиданием.

Хорошо. Я только надеюсь, что Кисасиан ещё ничего не запланировал.

Это вряд ли. Он же знает, что мы не можем хорошо сражаться, пока не оправимся от ран.

Больше они ничего не сказали и вернулись в прайд, словно ничего не произошло. Несколько дней Китовео ждала, пока ее лапа не заживет. Сапфира пару раз уходила в ночной обход границы, однажды она очень надолго задержалась и вернулась, когда ее друзья уже начали беспокоиться.

Через восемь дней после того разговора Сапфира снова вызвалась в ночной обход, а Башаша и Китовео якобы пошли охотиться на газелей. Вскоре они встретились у западной границы, перешли через мелкую речушку и направились по узкому каньону, который служил границей между территориями соседних прайдов. Понимая, что их присутствие будет расценено как акт агрессии, беглецы старались не попасться на глаза соседям, и чтобы не оставлять следов, шли по воде. Через несколько часов они незамеченными вышли из каньона и вскоре достигли земель, на которые не претендовали соседи Кисасиана. Когда рассвело, три львицы проходили по месту, обильно усеянному камнями, у Китовео опять начала болеть раненая лапа, и это их немного замедлило. Тем не менее, этим же утром они перешли границу прайда Симбы.


Добро пожаловать.

Как Кисасиан к вам относился, кроме того, что требовал за него воевать? – спросила моя мама.

Очень даже хорошо, – ответила Китовео. – Он умеет слушать и решать споры. Он всегда заботится о том, чтобы мы были хорошо накормлены. Иногда он даже охотится с нами.

– … так что, когда приходит время идти в бой, – продолжила Сапфира, – мы идем не из-под палки, как рабы, а как союзники.

Хм-м. Что бы про Кисасиана не говорили, должен признать, что он не дурак, – заметил отец. – Он знает, как управлять прайдом.

Пока мы живем нормальной жизнью, все великолепно, – вставила Башаша. – Он хороший и внимательный король. Но нам надоело воевать с теми, с кем мы дружили, только ради того, чтобы у него было больше территории.

Еще одно, – добавила Сапфира. – До сих пор он относился к нам хорошо, но, насколько я его знаю, он не потерпит и малейшего проявления нелояльности к прайду. Если вы нас не примите, мы пойдем дальше искать себе место для проживания, вернуться мы уже не можем.

Установилась полная тишина, мои родители рассматривали львиц. Наконец, отец заговорил.

Мы с Налой обсудим вашу просьбу и сообщим вам свое решение.

Отец и Зазу подошли к нам, чтобы поговорить с Дхамой и моей матерью.

Что вы об этом думаете? – спросил отец. – Это может быть планом Кисасиана по захвату нашей скалы. Думаете, они действительно ищут себе новый дом?

Помимо знаний о всех окрестных прайдах Дхама обладала даром разбираться в личностях и потому она заговорила первой.

Слишком рано, чтобы судить, и мы не должны забывать об осторожности, но мое первое впечатление – они говорят правду. С момента нашей встречи они ничего не скрывали, нет никаких признаков подвоха. Скорее, они сами пытаются скрыться от всего этого.

Я тоже так думаю, – сказала мама. – Я знаю, как это трудно, уйти и предпринять что-то против короля, даже если его не любишь… И я не хочу выгонять их, если им нужно место где жить.

Мама что-то делала против папы? Я не успела обдумать ее слова, так как разговор продолжился.

Мой отец помолчал секунду.

Я согласен с тобой. Я не хочу бросать их в беде, поэтому мы позволим им остаться. Но мы должны быть осторожны, некоторое время придется за ними приглядывать.

Я не осмеливалась влезть в разговор, но меня тогда удивляло, что мои родители сомневаются в истории львиц. Они походили на изгоев, которым мой отец симпатизировал. Но тогда я ещё не встречала Кисасиана и не знала о нем ничего, кроме того, что услышала сегодня.

Хорошо, вы можете остаться, – объявил мой отец львицам.

Все три львицы подняли головы, и их морды просветлели.

Ура-а-а! – обрадовалась Башаша.

Спасибо, спасибо большое, – сказала Китовео, – вы даже не представляете, что это значит для нас.

Симба, может позвать Рафики, пусть осмотрит их раны? – предложила моя мама.

Хорошая мысль. Зазу?

Уже лечу, ваше величество, – ответил птица-носорог и улетел за шаманом.

Я посмотрела на новых членов прайда и заметила, что Башаша улыбается мне. Тогда я подошла поздороваться.

Привет, я – Шани. Надеюсь, вам понравится в нашем прайде.

Я тоже надеюсь, – приветливо сказала она. – Я люблю львят, если хочешь, я могу с тобой поиграть.

Хочу. Вы еще не знакомы с моим братом, Танаби?

Танаби немного стеснялся и сидел рядом с нашими родителями, наблюдая за мной.

Эй, Танаби, иди сюда, – позвала я.

Танаби встал и подошел ближе.

Здравствуйте. Рад с вами познакомиться.

Я тоже очень рада, – сказала Башаша. – Можете называть меня Шаши.

Она представила нас Сапфире с Китовео, и мы немного поговорили. Они были очень дружелюбны и, похоже, мы им нравилось. После этого я еще сильнее захотела, чтобы они остались в нашем прайде.

Чуть позже, когда я была с мамой, я спросила ее.

Мам, ты сказала кое-что, что я не поняла.

Что именно?

Что ты имела в виду, когда говорила «идти против короля, который не нравится»?

Мама не понимала меня, пока я не пересказала ей ее замечание.

А, это, – засмеялась она. – Я говорила не о Симбе, а о том, как ушла искать помощь, когда королем был Шрам. Я знала, что раз я ушла, то уже не смогу вернуться, пока он король. Я не могла знать, когда уходила, что найду Симбу, но кого бы я тогда ни привела, он должен бы был победить. Если бы ваш отец проиграл, мне бы оставалось или отвечать перед Шрамом, или убегать. Я бы убежала, потому что Шрам наверняка убил бы меня. Я хочу сказать, что Шрам уже никогда не считал бы меня верным членом своего прайда. Теперь Шаши, Сапфира и Китти в похожей ситуации, если они говорят правду. Пока Кисасиан – король их прежнего прайда, они ни за что не смогут вернуться.

То есть они изгои?

Нет, пока они с нами!


Впечатления

Прошло немного времени с тех пор как львицы влились в наш прайд, жизнь текла размерено. Они были очень дружелюбными, и Танаби, преодолев свою стеснительность, быстро подружился с ними. Мы, львята, не могли и думать, что эти львицы – часть какого-то дьявольского плана.

Сначала мы в основном проводили время с Китовео.

Рафики сказал ей не охотиться несколько дней, пока ее лапа не выздоровеет, поэтому она помогала присматривать за львятами, когда остальные были на охоте. Мы называли ее Мисс Китти, и она была очень добра ко всем нам. Своих детей у нее не было, но она надеялась, что когда-нибудь они будут, такие же хорошенькие, как мы. Она хотела снова охотиться и, когда Рафики ей разрешил, очень обрадовалась.

Башаша, похоже, любила львят больше всех и сама вела себя как львенок. Мы были просто без ума от нее. Когда Китовео вернулась к охоте, Башаша часто оставалась играть с нами. Шаши любила играть в шумные игры с борьбой и погонями, а когда уставала, рассказывала нам забавные истории, или болтала на интересные нам темы.

Сапфира больше походила на мудрую бабушку. Поначалу наши родители требовали, чтобы мы называли ее настоящим именем, Самавати. Но они сдались, когда Сапфира сама сказала нам, что мы можем называть ее по прозвищу. Она рассказывала много интересного о знакомых львах и своей жизни.

Особенно ее любила Кора.

Сапфира и Башаша быстро доказали свое охотничье мастерство, равно как и Китовео, когда ей разрешили охотиться. Все они показывали, что стараются на благо прайда и были добры к нам, так же как львицы, которых мы знали с рождения. Мы надеялись, что они останутся с нами.

В это время случилась еще одна странная история. Я, Танаби, Кора, Тангли и другие львята играли на Гранитном холме под присмотром Луангвы и Тули. С того дня, когда Хофу оставил нам ногу газели, я все время думала, не собирается ли он оставить еще одну, и время от времени поглядывала в кусты. Вдруг он оттуда на нас смотрит? К тому времени нам стало понятно: он мог быть настолько тихим и скрытным, что не было никакой возможности узнать, сколько раз он наблюдал за нами, а мы об этом даже не подозревали, но нас это не останавливало. Этот день не был исключением, и я пару раз безуспешно пыталась его увидеть.

Когда мы собрались пойти на другой конец холма, я еще раз осмотрелась. Ничего не увидев, я уже пошла за остальными, как вдруг услышала «кашель» похожий на тот, что мы слышали при прошлой встрече с Хофу. Я посмотрела туда, откуда донесся звук. Но там уже никого не было, лишь мелькнули едва заметные тёмно-желтые пятна шкуры, да всколыхнулись задетые им растения. Если бы существовали истории про то, как он мог становиться невидимым, думаю, я бы в них поверила.

Я подумала, что меня ждет еще одна газелья нога или что-то подобное. Но другие львята были рядом, и я не могла у всех на глазах побежать туда, поэтому решила пойти к Танаби. Он был занят борьбой с Тангли и побеждал его, так что мне пришлось подождать. Когда он, наконец, победил, я придумала, как сказать ему.

Эй, Танаби, я знаю секрет!

Какой?

Если хочешь его узнать, ты должен победить меня, – дразнилась я.

А, может, мне твой секрет неинтересен, – равнодушно ответил он.

Танаби…

Он медленно повернулся ко мне.

Тогда мне и побеждать тебя не нужно.

Сказав это, он бросился на меня. Мои родители говорили, что мама могла победить папу в борьбе, когда они были львятами, но мы с Танаби были равны. Я думала поддаться и рассказать секрет, но теперь была обижена, за то, что он схитрил, и отбивалась изо всех сил. Но сегодня Танаби был в хорошей форме, и вскоре я лежала на лопатках.

Победил!

Ладно, – фыркнула я. – Я тебе расскажу, только нагнись, так чтобы никто больше не слышал.

Танаби нагнулся.

Хофу опять наблюдал за нами, – прошептала я. – Думаю, он опять оставил нам чего-нибудь пожевать.

Здорово! – слишком громко выпалил Танаби.

Тихо! – сказала я ему. – Хочешь, чтобы другие узнали?

Нет, нет… – мы, как ни в чем не бывало, пошли в ту сторону, где я видела Хофу. Потом остановились убедиться, что нас никто не видит. Все были заняты борьбой и играми, самое время, чтобы ускользнуть.

Я показывала дорогу и в отличие от прошлого раза, уже не думала об опасности. Мы сбежали с холма. Несколько прыжков и мы у цели. Я искала газелью ногу или что-то такое, что он мог оставить, но ничего не было. Я уже чувствовала себя глупо из-за того, что притащила сюда Танаби, когда он внезапно встал как вкопанный.

Ух ты, Шани. Иди сюда, посмотри на это. И следи куда ступаешь.

Что это? – спросила я, осторожно приближаясь. У меня от удивления широко раскрылись глаза. За камнем в пыли я увидела фигуры и линии. – Это картинки.

Что? – спросил Танаби.

Ну, ты видел фигуры, которые Рафики рисует у себя на дереве? У него там львы, скалы, деревья и даже один глаз…

Да, их я помню. Думаешь это тоже картинки?

Думаю, да.

И что же тут нарисовано?

Вскоре мы поняли, что смотреть надо с другой стороны. Стараясь не наступить на другие незамеченные картинки, мы обошли рисунок. Посмотрели на него, затем вдаль и увидели те же контуры.

Это же Скала Прайда! – воскликнул Танаби. – Наверное, ее Хофу, нарисовал.

Точно! – громко прошептала я. – Может рядом есть еще рисунки.

После недолгого поиска мы нашли еще один рисунок. На нем была изображена панорама Земель Прайда, но в другом направлении. На рисунке были правильно расположенные акации и пара фигурок, в которых мы узнали пасущихся антилоп. Изображения были грубыми, но узнаваемыми, и можно сказать очень даже неплохими для нарисованного лапой. Должно быть, он проводил линии когтем.

Танаби нашел третью картинку, которая была намного интереснее.

Эй, Шани, иди сюда и посмотри на это

На ней были изображены скала и две фигуры под ней.

Думаю это львята, – сказала я.

Шани, я заметил

У них есть уши, у этого есть хвост, и…

Шани!

Что?

Ты что, не видишь? Это же мы.

Почему?

Это камень, под которым мы сидели во время дождя.

Танаби бы прав. Я посмотрела перед собой и увидела камень, послуживший нам укрытием в день, когда Хофу оставил нам газелью ногу. Мы долго смотрели на рисунок, не говоря ни слова.

Наши мысли прервал голос:

Шани! Танаби! Вы где? – Кора забралась на холм и заметила нас до того, как мы подумали о том, чтобы спрятаться. – Вы чего там делаете?

Иди сюда, посмотри, – ответила я. Я не хотела отвечать, но раз уж она знала, где мы, то пусть тоже посмотрит. – И смотри, куда лапы ставишь.

Она удивленно посмотрела на нас, но послушалась.

Взгляни на это, – сказали мы, когда она, наконец, подошла.

Ничего себе! Это вы нарисовали?

Нет, – сказали мы в один голос.

Тогда кто?

Не знаю, – соврала я.

Хороший рисунок львят, – заметила Кора. Я не хотела объяснять, почему думала, что это были Танаби и я, и промолчала об этом. Поискав рядом, мы нашли еще один рисунок – вид взрослого льва сбоку.

Это похоже на Симбу! – решила Кора. – Так он держит голову и хвост во время обхода границ.

Она была права, рисунок был похож на моего папу, и он часто проходил здесь при патрулировании.

Вскоре прибежал искавший нас Тангли, мы показали картинки и ему.

Он был в восторге. Мы изучали их еще некоторое время, пока была такая возможность. Грустно было думать, что они исчезнут после дождя или бури.


Доверие.

Спустя примерно полмесяца после того, как пришли львицы, я гуляла с бабушкой Саффи и вспомнила, как раньше она относилась к Сапфире.

Саффи, что ты теперь думаешь о Сапфире?

Думаю, что это очень умная и дружелюбная львица, – ответила бабушка. – Мы прекрасно ладим друг с другом. А еще она замечательная охотница. Сегодня мы вместе завалили гну и поздравили друг друга с хорошо выполненной работой.

То есть ты больше не беспокоишься о ней?

Ты имеешь в виду то, что я говорила про нее, когда они пришли?

Ага.

Потом Сапфира сказала мне, что тоже меня узнала при встрече. Мы поговорили и согласились, что сотрудничать лучше, чем драться.

На следующий день, после утреннего ливня Шаши и Луангва взяли нас на Гранитный холм. Мы думали найти там прежние картинки, но дождь их смыл.

Этого следовало ожидать, но я всё равно огорчилась. Ничто не говорило о присутствии Хофу. Танаби хотел сводить Шаши на вершину холма и показать ей окрестности, но было уже поздно и нам пришлось вернуться домой.

Я устроилась поспать. Шаши прилегла рядом со мной, она ожидала возвращения охотниц. Я закрыла глаза и расслабилась, но заснуть не могла. Вскоре Сапфира и Мисс Китти вернулись с охоты, а я продолжала делать вид, что сплю

Привет, Шаши, – сказала Китовео.

Привет, Китти. Привет, Сапфира. Как охота?

Замечательно, мы завалили зебру.

Здорово! – сказала Башаша.

Они еще поговорили о сегодняшней охоте. Потом Башаша спросила:

И как вам здесь?

Я думаю, что все очень хорошо, – сказала Сапфира.

Ну…– произнесла Китовео, голос выдал ее волнение.

Что? – спросила Башаша.

Я думаю, они следят за нами. Каждый раз, когда я смотрю на Тули или Дхаму, у меня такое чувство, будто они только что от меня отвернулись. Не каждый раз, но… ну вы понимаете.

Да, я тебя понимаю, – ответила Сапфира.

Голос Башашы дрогнул, в нем стала ощущаться боль.

Они нам не доверяют. Да, они к нам дружелюбны, но все равно думают, что мы шпионы или диверсанты какие.

Воцарилась долгая пауза, пока Сапфира наконец не заговорила:

И можно ли их винить в этом? Мы пришли из прайда Кисасиана, и они знают, как сильно Кисасиан хочет прибрать к себе их скалу. Я не знаю ни одного прайда, где бы нам доверяли больше. Я хочу сказать, что мы должны стараться, чтобы убедить их. Столько, сколько понадобится.

Да чтоб ему, – процедила Башаша. – Еще одна причина, почему я хотела уйти. Никто больше не верит Кисасиану, а раз мы из его прайда, то никто не верит и нам. Никого не волнует, кто мы на самом деле, главное, что мы из ЕГО прайда.

Шаши, успокойся, – мягко, как мать ребенку, сказала Сапфира. – На самом деле все не так безнадежно, как кажется. Знаете, что я сделала той ночью, когда задержалась при обходе границ?

Что? – хором спросили остальные.

После инцидента с Зари я не могла уйти, ничего ей не сказав. Так что я пробралась на их территорию. Я надеялась, что смогу застать ее наедине, но не успела зайти далеко, как львица из ее прайда заметила меня. «Кто ты?!» – закричала она. Я ничего не ответила. Ко мне приблизилась еще одна львица, и она узнала меня. «Она из прайда Кисасиана! ЛОВИ ЕЕ!» Они напали вместе, готовые растерзать меня на части, у них были для этого все основания. Я была в меньшинстве в глубине их территории, и мне ничего не оставалось, кроме как перевернуться на спину и надеяться, что меня пощадят. К счастью, они меня не тронули.

Они потребовали рассказать, что я здесь делаю. «Мне нужно поговорить с Зари», – сказала я им. Сначала они мне не поверили, но после упорных убеждений, согласились отвести меня к ней, предупредив, что они со мной сделают, если я что-нибудь выкину. Мы встретились под акацией.

Зари была не слишком рада меня видеть. «Что тебе от меня надо?» – спросила она.

Я сказала, что хочу поговорить с ней. Поначалу она была полна злобы и сарказма, спрашивала уж не пришла ли я для того, чтобы объяснить, почему мой прайд на них нападает, или может потребовать извинений, за то, что она исцарапала мне морду. Ей нужно было выговориться, а я хотела нормального разговора.

Когда я, наконец, заговорила, то ответила, что мы поступаем так, как должны поступать, являясь членами своих прайдов. Сперва она, похоже, с этим согласилась, но потом сказала, что это само собой разумеется и не объясняет, почему я здесь.

Может, ты принадлежишь не к тому прайду, – сказала она.

Именно, – ответила я, – потому я и пришла.

Это привлекло ее внимание.

Что ты сказала? – спросила она.

Я рассказала ей, что решила уйти из прайда Кисасиана. Мы с ней долгое время были друзьями, и я не знала, увижу ли ее снова. После того, что случилось в драке, мне не хотелось, чтобы наша дружба так кончилась.

Зари не знала, что на это сказать, но, по крайней мере, она успокоилась и мы смогли, наконец, нормально поговорить, как старые друзья. Она думала, что я совсем чокнутая, раз рискнула ради разговора зайти на их территорию. Но она была мне благодарна за это и пожелала удачи в нахождении нового прайда. Мы еще поговорили на разные темы. Я не говорила ей, куда иду, и что вы идете со мной. Не то что бы я пыталась это скрыть, просто об этом речь не заходила. Но я попросила ее и двух других львиц никому про это не говорить несколько дней, и, насколько я знаю, они никому не сказали.

Наконец, когда пришло время мне возвращаться, Зари и одна из львиц проводили меня до границы. Зари сказала, что надеется снова увидеть меня, когда я буду не в прайде Кисасиана. Мы попрощались, и я поспешила закончить обход. Я слышала, как другая львица сказала: «Она вполне может лгать, и все это уловка».

«Она не лжет», – сказала Зари. Моя вылазка стоила того, чтобы услышать от нее эти слова. Как видите, несмотря на наши проблемы в отношениях с соседними прайдами, я смогла доказать, что мы можем сами заработать себе репутацию.

Потрясенные Башаша и Китовео смотрели на Сапфиру.

Ничего себе! Не могу поверить, что ты это сделала. Спасибо, что рассказала нам, – сказала Китовео.

И можем ли мы считать, что этот прайд принимает нас?– поинтересовалась Башаша.

Думаю да, пусть и понемногу, – сказала Китовео, – но эта Дхама… Не знаю насчет нее.

Сапфира кивнула.

Да уж, я не встречала никого, кто лучше нее разбирался бы в личностях. Но, знаете что? Я думаю, это делает ее нашим союзником.

Хм-м. Похоже, я поняла, – сказала Китовео. – Ты считаешь, что она может убедить Симбу и Налу, что мы говорим правду?

Именно. С ней Симба быстрее нам поверит.

Я вот думаю, что было бы, если бы она жила в прайде Кисасиана, – заметила Башаша.

Она бы знала, что мы что-то замышляем, пока мы готовили побег, – заметила Китовео. – Не знаю, донесла бы она на нас, или нет – но то, что знала бы – это точно.

Я сделала вид, что просыпаюсь, зевнула и вытянула передние лапы. Хотя я не спала, мои глаза не хотели открываться. Я жмурилась, пока глаза не привыкли к свету.

Привет, соня, – сказала Сапфира, – хорошо спалось?

Ага, – вяло пробормотала я. – Как охота?

Мисс Китти улыбнулась мне.

Нормально. Пойдешь с нами – получишь зебру.

Это мне нравится. Я голодная.

Вскоре я ела добычу вместе с родителями и думала, стоит ли рассказать им то, что услышала из разговора львиц. Это походило на выбалтывание чужих секретов и сплетни, но в то же время это казалось чем-то очень важным, что мои родители должны были знать. Я долго думала, как поступить будет правильно. Наконец, я решила рассказать им.

Мам, пап?

Да, Шани? – ответила мама.

Сегодня я хотела поспать днем и слышала как Китти, Сапфира и Шаши говорили о нас, в смысле о нашем прайде. Они думают, что мы им не доверяем.

Папа с любопытством посмотрел на меня.

Что ты имеешь в виду?

Помнишь, когда они пришли, ты сказал не спускать с них глаз? Они знают, что вы за ними следите.

Что они еще сказали? – спросил папа.

Погоди секунду, – сказала мама. – Я думаю, Дхама должна это послушать.

Когда Дхама подошла к нам, я рассказала, что узнала из разговора трех львиц. Родители внимательно слушали и кивали.

Так что ты об этом думаешь, – спросила мама.

Хм-м… Во-первых, спасибо Шани, что рассказала нам. Ты поступила правильно, – сказала мама.

У них теперь будут проблемы? – спросила я.

Нет, сладость моя, – ответила мама. – Почему у них должны быть проблемы, они же ничего плохого не сделали?

Услышав это, я почувствовала облегчение.

Папа посмотрел в сторону львиц.

Я одно скажу. Они хорошо замечают то, что происходит вокруг них.

Да, они действительно наблюдательные, – согласилась Дхама. – Я не удивлена, что они знают, о нашей слежке за ними. Думаете, они знали, что Шани могла слышать их?

Хороший вопрос, – сказала Нала. – Они знали, что она там и могли бы легко найти другое место для беседы, если им так хотелось держать это в секрете. Но это не значит, что им нельзя верить.

Так что ты скажешь? – спросил папа Дхаму. – Думаешь, они нам не врут?

Насколько я могу судить - нет. Они хорошо охотятся. Скажу больше - они могли бы нас кое-чему научить. И они очень добры с львятами, особенно Башаша. Про Китти и Шаши я могу сказать, что они будто сбросили тяжелый груз. И Сапфира уже чувствует себя здесь как дома. – Дхама замолчала, задумавшись. – Все же с Сапфирой что-то не так.

Что? – спросила мама.

Она была старейшиной прайда. Тех двоих я еще могу понять, но львица ее статуса не бросит прайд просто так, без очень серьезных на то причин и долгих раздумий. Она говорила нам о Зари. Я встречала ее пару раз. Очень дружелюбная львица. Но это еще не причина, чтобы уйти.

Мама вопросительно посмотрела на нее.

Что ты хочешь сказать? Это проблема?

Необязательно, – ответила Дхама. – Но я готова поспорить, что она не все нам рассказала.

Ты уверена, что они говорят правду? – спросил папа.

Я всегда пытаюсь прочитать, что в их глазах, и вижу, что они говорят правду. Одно из двух: либо они не врут, либо скрывают правду лучше всех тех, кого я видела за свою жизнь.

Отец долго обдумывал ее слова, вспоминая, наверное, о своих взаимоотношениях с львицами.

Думаю, я с тобой согласен. Нала, что ты думаешь?

Я тоже согласна.

Ладно, не будем за ними так старательно следить, чтобы они чувствовали себя свободнее. Не стоит забывать про возможный подвох, но относиться к ним будем, как к своим. У меня тоже есть мысли относительно Сапфиры, но не думаю, что нам стоит давить на нее. Надеюсь, она сама все расскажет, когда придет время.

Остальные кивнули.

Пошли, поговорим с ними.

Мы подошли к львицам. Отец заговорил.

Как вам живется в нашем прайде?

Нам очень нравится, – ответила Башаша, остальные кивнули.

Как я понимаю, вы думаете, что мы за вами слишком старательно следим. Не хотите об этом поговорить?

Сапфира повернулась и строго посмотрела на меня.

Ты слышала наш сегодняшний разговор?

Мне захотелось выскочить из своей шкуры и спрятаться.

Действительно, наблюдательные, – сказала мама Дхаме.

Сапфира повернулась к моему отцу.

Симба, мы не в обиде. Нам известно, какая у Кисасиана репутация, на твоем месте я, наверное, поступила бы также. Я бы о тебе хуже думала, если бы ты был с нами неосторожен.

Я все понимаю, но все равно мне это не нравится, – пожаловалась Шаши.

Это одна из причин нашего ухода, – заговорила Китовео. – Что мы должны сделать, чтобы убедить вас, что нам можно верить?

Мама и Дхама переглянулись. Потом мама сказала:

Ответить непросто. Все, что вы делаете, вы можете делать специально, пытаясь нас обмануть. По-моему, нужно просто время.

Китовео, похоже, не очень понравился такой ответ, но она не могла возразить.

Хорошо, – сказала она.

Просто делайте всё, как обычно, – продолжила мама.

Но не надрывайтесь, – добавила Дхама. – Думаю, будет лучше, если вы не будете над этим задумываться.

Сапфира вздохнула.

Может быть, сейчас, после разговора, станет проще.

Башаша посмотрела на меня.

Иди сюда, маленькая проныра, – озорно сказала она, перевернув меня лапой.

Ты сердишься на меня? – спросила я.

Нет, – сказала она, потрепав меня по голове. Я вывернулась из-под ее лапы.

Они с Мисс Китти продолжили играть со мной. Отец с Сапфирой отошли о чем-то поговорить. Мы по-прежнему были друзьями, и все было нормально. Просто нужно время, как сказала моя мама. И не слишком усердствовать, как посоветовала Дхама. Все выглядело очень просто.

Когда папа с Сапфирой закончили разговор, они позвали Башашу и Китовео. Мама увела меня, и я не слышала их разговора, кроме последней фразы Башаши: «Надеюсь, этого никогда не случится». Я не знала, что она имела в виду, а родители не хотели мне говорить. Но очень скоро я узнала. Через три дня это случилось… Все стало намного сложнее.


Свобода.

Мы все отдыхали на выступе Скалы Прайда, сытые после хорошей охоты. Тень от скалы вытянулась по саванне, приятный ветерок колыхал листья на деревьях, и песни птиц только подчеркивали спокойную обстановку.

Совершенно неожиданно у основания выступа появился лев, которого я никогда раньше не видела. Нас никто не предупредил, что он зашел на территорию.

Он был очень большой, с черной гривой и шрамом, проходящим через один глаз. Мой отец немедленно принял агрессивную позу, львицы тотчас же поднялись на лапы, все внимание было обращено на незнакомца и Симбу.

Привет, Симба, – грубо сказал незнакомый лев.

Я удивлен, видеть тебя здесь, Кисасиан. Что тебе нужно? – требовательно спросил отец.

«Это и есть страшный Кисасиан», – подумала я.

Не угадаешь, – ответил Кисасиан и высокомерно улыбнулся. – Нет, я здесь не для того, чтобы вызвать тебя на бой, если ты этого боишься. За этим я приду в другой раз, вот тогда тебе придется побеспокоиться.

Отец оставался невозмутим.

Тогда зачем ты пришел? – спросил он, очевидно, уже зная ответ.

Это уже не твое дело, – ответил Кисасиан, он повернулся и направился к бывшим членам своего прайда.

Отец прыгнул в их сторону, готовый вмешаться при необходимости. Сапфира держалась самоуверенно, Китовео и Башаша выглядели, как пойманные беглецы. До того как Кисасиан успел что-либо сказать им, отец произнес.

Здесь я король, и я сам буду решать, до чего мне есть дело.

Они – члены моего прайда, и им надо возвращаться домой.

Уже нет, – объявила Сапфира. – Мы теперь живем здесь.

Кисасиан пристально посмотрел на нее.

Вы думали, что сможете скрываться от меня вечно? Не так уж сложно было вас выследить.

Сапфира выдержала его взгляд.

Найди себе занятие получше, чем гоняться за тремя львицами, которые хотят быть подальше от тебя.

Никто не уходит из моего прайда, пока я этого не разрешу, – Кисасиан снисходительно улыбнулся. – Я могу понять такое от молодой львицы, – он посмотрел на Башашу, затем снова на Сапфиру. – Но ты, Самавати, одна из моих старейшин! Говоришь о верности, остальные на тебя смотрят. Нехорошо!

Жизнь жестока, смирись.

Кисасиан повернулся к моему отцу.

Все просто. Ты забрал то, что принадлежит мне, я хочу получить это назад.

Во-первых, я НЕ ЗАБИРАЛ твоих львиц, – сказал отец. – Они пришли сюда по своей…

Меня не интересует, как они здесь оказались. Я хочу их вернуть.

Отец несколько секунд смотрел на них, затем повернулся к Кисасиану.

Прекрасно. Я их не держу. Они могут идти, куда хотят.

Башаша и Китовео удивленно посмотрели друг на друга, затем самодовольно улыбнулись. Кисасиан был ошарашен, но быстро пришел в себя и холодно посмотрел на отца.

Ты смешон.

У тебя проблемы с тем, чтобы позволить им самим принимать решения?

Ты король! Ты здесь главный, по крайней мере, сейчас. Они будут делать то, что ты скажешь.

Они могут быть членами моего прайда, но я не держу ни их, ни любую другую львицу. Любая львица может пойти с тобой. Одна из моих львиц уже это сделала. Я не был этому рад, но это был ее выбор. Пока эти трое хотят жить здесь и выполняют свои обязанности, они могут здесь оставаться, – отец посмотрел на них. – И могу сказать, что мы им рады.

На морде Китовео появилось выражение признательности, Башаша успокоилась.

Кисасиан угрожающе посмотрел на них.

Ну?

Высоко подняв голову, Сапфира направилась к моему отцу и села позади него с уверенным выражением морды. Кисасиан смотрел на нее, но она была непоколебима. Наконец, она повернулась к Китовео с Башашей. Подбодренные старшей львицей, они встали и тоже подошли к моему отцу. Он выглядел спокойным и уверенным, и Кисасиан становился все злее.

Я этого так не оставлю. Ты не сможешь их удержать, – Кисасиан остановился на секунду. – Ты не считаешь это неуважением к своему авторитету?

Это было ошибкой. Отец угрожающе ему улыбнулся.

Считаю. Убирайся с моей земли!

Кисасиан отступил на шаг, поклонился и посмотрел в последний раз на Сапфиру, Шаши и Китти.

Это еще не конец. Я вернусь, – он повернулся, спустился со скалы и исчез в темноте.

Зазу! – позвал отец.

Уже лечу, Симба!

Зазу полетел вслед Кисасиану, остальные сидели и молча обдумывали случившееся.

Я видела у всех на мордах тревогу и облегчение одновременно.

Наконец, Башаша прервала молчание:

Спасибо, что не заставил нас вернуться.

Отец немного расслабился.

Я надеялся, что потеря части прайда чему-нибудь его научит.

Кисасиана? – мисс Китти рассмеялась. – Не надейся.

Всегда можно надеяться, – тихо сказал отец.

Он следует только Кругу Жизни, каким он его понимает, – сказала Сапфира. – Если уж Мвангазали не смог его переубедить, то скорее всего, никто не сможет.

Да, я знаю, – ответил Симба, – но опыт иногда самый лучший учитель.

Не для Кисасиана. Когда реальность не соответствует его желаниям, он будет считать, что это реальность неправильная, – объяснила Китовео.

Ты действительно думаешь, что мы хорошо со всем справляемся? – спросила Башаша.

Конечно, – сказал папа. – Вы хорошо охотитесь и смотрите за львятами.

Спасибо, – сказала Башаша. Китовео согласно кивнула.

Сапфира, скажи мне, – отец повернулся к ней. – Почему, по-твоему, он пришел за вами?

Ну, во-первых, его прайд становится слишком малочисленным. Ему потребовалось довольно много времени, чтобы с пятнадцатью львицами заполучить хоть какую-то территорию, сейчас же осталось только двенадцать. Во-вторых, я не удивлюсь, если кое-кто из оставшихся тоже хочет уйти и, увидев, что у нас получилось, последует нашему примеру. Может быть, Кисасиан хочет показать, что уход из прайда не останется безнаказанным и любой беглец будет пойман. Возможно, он хочет сделать из нас пример того, что бывает с теми, кто предает его. Особенно из меня. Ты слышал, что он сказал.

Он ОЧЕНЬ не рад тому, что нашел нас здесь, – добавила Китовео. – Ты знаешь, как он хочет эту скалу, и какие чувства он испытывает к тебе из-за своего отца. Для него мы не просто сбежали, а присоединились к врагу.

Ну, мы рады видеть вас на нашей стороне, – сказала Нала. – Пока мы здесь, вы в безопасности.

Мне было любопытно.

О какой львице говорил папа?

Это была Лисани, – ответила мама. – Когда мы жили в долине, недалеко от Кисасиана, она встретила его и влюбилась.

Это другая сторона Кисасиана, – добавила Башаша. – Его чарам почти невозможно сопротивляться, – в ее взгляде проскользнула мечтательность, когда она говорила это. – Лисани по-прежнему одна из его ближайших подруг. Я тоже могла быть среди них.

Правда? И почему ты отказалась? – спросила мама.

Он положил на меня глаз, когда я была подростком. Я знала это, но не особо над этим задумывалось, хотя мне нравилось его внимание. Но я была не рада тому, как шли дела в прайде. Возможно, он заметил это, и я стала всего лишь еще одной львицей его прайда.

Ты разочарована? – спросила я.

Нет. Он был не для меня. Мое время придет.

В ее голосе не было сожаления. Башаша была очень красива, и я не сомневалась, что однажды она найдет свою любовь.

Позже мой отец лежал на краю скалы, глядя на равнину. Я подошла и легла рядом с ним. Он обнял меня и притянул ближе. Я потерлась головой о его грудь и почувствовала тихое мурлыканье. Какое-то время мы молча лежали рядом.

Наконец я спросила его:

Ты беспокоишься о Кисасиане?

Он глубоко вздохнул.

Я думал, что было бы, если бы события развивались по-другому. Бабушка Сесси, моя мама, когда-то вынудила маму Кисасиана, Нгвейм, покинуть прайд. Если бы она этого не сделала, было бы лучше? Сложно сказать. Если бы Сараби позволила Нгвейм остаться, Кисасиан родился бы здесь. И, наверняка, жил бы здесь, когда я вернулся драться со Шрамом и отвоевать эти земли. Его присутствие сильно усложнило бы мне задачу, – отец задумался. – Но этого не случилось, слава богам. А сейчас мы должны делать все, что можем в сложившейся ситуации.


Размышления.

На следующий день я была с Тангли и Корой, когда Луангва и Тули вернулись с охоты.

Привет, мам, – сказала Кора. – Поесть что-нибудь принесли?

Привет, сладость моя, – ответила Тули. – Извини, но сегодня ничего.

Сегодня мы упустили добычу, – вздохнула Луангва. – У Китти был плохой день.

Тангли посмотрел на свою мать.

Но ты вроде говорила, что Мисс Китти хорошая охотница.

Она обычно хорошая охотница, – ответила Луангва. – Сегодня у нее неудачный день. Время от времени, у всех бывают такие дни.

Я понимаю. Она просто была не в настроении.

Тули и Луангва ушли вместе со своими детьми. Я заметила, что Мисс Китти лежит одна, погруженная в свои мысли. Я хотела подойти к ней поговорить, но, похоже, она хотела побыть одна, и я не стала этого делать.

Вскоре мой отец вернулся вместе с другой группой охотниц, к которой он присоединился после окончания обхода границ.

Привет Шани.

Привет пап.

Я встала, он наклонился, мы потерлись головами, и я почувствовала тепло, которое я всегда любила.

Он подошел к Китовео.

Китовео?

Привет, Симба, – ответила Мисс Китти.

Я слышал, охота прошла не очень удачно.

Китовео вздохнула.

Да нет. Я была не очень голодна, и моя нога немного побаливала.

Может тебе стоит сходить к Рафики?

Не надо, не сильно болит. – Мисс Китти опустила голову, в ее глазах была пустота.

В чем дело, Китти? – спросил отец.

Китовео подняла голову и посмотрела вдаль в саванну.

Этот ублюдок, – прошипела она. – Ну почему он должен был припереться, когда мы только начали обживаться здесь.

Я думаю, мы можем что-нибудь сделать, – сказал отец. – Хочешь поговорить об этом?

Я не знаю, что сказать, – ответила Китовео. – Прошу извинить меня за охоту. Я постараюсь, чтобы мои проблемы, не мешали остальным.

Не беспокойся, мы сделаем все от нас зависящее, чтобы помочь вам.

Мне очень жаль Симба. Мы не подумали, что наши проблемы будут преследовать нас здесь, это несправедливо вынуждать тебя решать их.

А разве справедливо вам оставаться в прайде Кисасиана, если вы этого не хотите. Я знал, что рано или поздно мне придется снова иметь с ним дело. Теперь, по крайней мере, я могу рассчитывать на вашу помощь.


Однажды Хофу столкнул другого льва в ущелье, которое заросло кустами с длинными колючками… – Тангли рассказывал свою очередную страшилку, которую, по его словам, он где-то слышал. – Склоны ущелья были слишком высокими, чтобы по ним забраться, и другому льву ничего не оставалось, кроме как продираться сквозь все эти длинные колючки.

Я заметила, что Танаби не слушает и смотрит на юг. Очевидно, он тоже не хотел слушать историю Тангли.

Когда он выбрался, – продолжал Тангли, – он был весь в порезах и крови от всех этих колючек, но Хофу уже ждал его там и…

Прекрати это! Прекрати! – закричала я. – Я не хочу больше слышать твои дурацкие истории.

Кора, удивленно посмотрела на меня, Танаби, несколько расслабился.

Что с тобой, Шани? – спросил Тангли.

Дхама говорит, что большинство этих историй неправда, и я считаю, что мы не должны говорить так про Хофу, если точно не знаем, правда ли это.

Ну и что, даже если это неправда? Я просто хочу немного развлечься.

Не делай этого, хорошо? Это несправедливо.

Мы продолжали спорить, Тангли говорил мне, что у меня нет чувства юмора, Кора не знала, чью сторону принять, а Танаби сидел молча. Тангли хотел продолжить рассказывать свою историю, но без слушателей ему это было неинтересно, мы с Танаби не слушали. Коре не нравилась ссора, и она не принимала ни чью сторону.

Тем не менее, на следующий день мы играли вместе, как ни в чем не бывало. Хорошо быть детьми.


Это так здорово: бродить здесь, изучать землю, растения, животных, просто осматривать все. – Сегодня был особенный день. Наш отец предложил Зазу отдохнуть и взял нас с Танаби на обход границ. Мы шли, а он рассказывал нам об обходе, что он делает и что ищет. – Чем лучше вы знаете территорию, тем легче заметить на ней, что-либо необычное.

Мы шли вдоль южной границы, где саванна переходила в пустыню.

Многие стада проходят здесь. Они держатся с этой стороны пустыни, – объяснял папа.

Когда-нибудь Танаби придется выполнять эту работу, поэтому он слушал внимательно и задавал много вопросов.

Поэтому львицы здесь часто охотятся? – спросил он.

Верно, – отец внезапно замолчал и понюхал землю, выражение его морды изменилось.

Ты что-то чувствуешь?

Леопарда с гепардом. Весьма необычная пара! Леопарды и гепарды предпочитают держаться с представителями своего вида, но тут они как-то объединились.

Мы с Танаби смотрели на папу с большим интересом.

Как бы то ни было, около двух лун назад, я выгнал их с нашей земли. Похоже, они снова здесь, прошли день назад. Я чувствую их запах.

И что ты собираешься делать? – спросила я.

Пойду по их следам, может, они приведут меня к ним.

Куда, по-твоему, они пошли? – спросил Танаби.

Бродяги и прочие звери часто проходят здесь, чтобы не идти через пустыню. Думаю, они решили так же.

Мы пошли по следам, которые из пустыни выходили на нашу территорию и поворачивали на север, почти совпадая с нашим первоначальным маршрутом. Мы слышали, похожие на звук барабана, крики дрофы, зовущей подругу.

Почему ты прогоняешь их? – спросил Танаби.

Они гоняются за стадами зебр и антилоп, пугают их, заставляют много бегать, пару раз даже устроили массовое бегство. Не для охоты, а просто для развлечения. Потом прайду сложнее выслеживать стада, которые стараются быстрее уйти отсюда. Я не раз говорил им прекратить это, но они не захотели, так что пришлось их выгнать.

Это было интересно.

Почему ты выгнал их, ведь ты не выгнал Хофу или трех львиц из прайда Кисасиана?

Потому что Хофу и львицы не сделали ничего плохого, чтобы их выгонять. Даже в случае с этой парочкой, решение выгнать их далось нелегко, то, что они делают, по сути, мелочь. Намного легче выгнать того, кто виновен в серьезном проступке, и ты знаешь, что он это заслужил. Но, может быть, эти двое усвоили урок и научились уважать других животных, тогда я позволю им вернуться сюда.

Мы шли по следам на север вдоль западной границы, и свернули к востоку, когда дошли до ущелья. Они не метили территорию, что расценивалось бы как вызов. Вид здесь был великолепен, как и везде на Землях Прайда. Воздух был полон звуков и запахов, мы видели стада антилоп и других животных, которые обычно держались на расстоянии.

Львы – хищники, поэтому стада стараются держаться на безопасном расстоянии, но они знают, что я просто обхожу территорию, а не охочусь, и не очень беспокоятся обо мне.

Пока мы шли, мы разговаривали о львятах и львицах прайда, отец рассказывал нам о том, что он делал со своим отцом, или истории из своей жизни с Тимоном и Пумбой.

Начался спуск, ущелье сбоку от нас становилось шире и не таким глубоким, пока, наконец, не повернуло на запад и не исчезло в песках пустыни. Несколько дальше пустыня начала сменяться саванной и здесь следы уходили с нашей территории.

Похоже, они прошли по нашей территории, как обычно, – сказал отец. – Но в этот раз они вели себя нормально.

Я с благоговением смотрела на эту часть Земель Прайда. Я всегда считала обход границ неизбежным злом, но теперь видела, каким приятным занятием он может быть, по крайней мере, когда не возникает проблем.

Пап, здесь так хорошо. Почему вы редко пускаете нас сюда?

Здесь неподалеку живут гиены. Они не трогают взрослых, но вполне могут напасть на львенка. Поэтому мы запрещаем львятам бывать здесь без сопровождения взрослых, и даже в этом случае следим за вами внимательнее.

Танаби выглядел немного обеспокоенным.

А ты не боишься, что они нападут на нас?

Отец засмеялся.

Они знают, что я король и у меня договоренность с их лидерами. Они не будут со мной связываться.

Пришло время возвращаться. Мы еще побродили по окрестностям и немного поговорили, пока шли к скале мимо термитников и покрытых акациями холмов. Это было великолепное утро.


Ультиматум

Кисасиан сдержал свое обещание, появившись снова. Это случилось в то же время суток, что и в прошлый раз, на этот раз мы чуть раньше узнали о его приближении. Но хотелось бы еще раньше. Очевидно, он знал, как пройти незамеченным, и позже мы выяснили, что он пришел не тем путем, которым ушел в прошлый раз. Мы заметили его у водопоя.

И что на этот раз? – спросил отец.

Кисасиан посмотрел ему в глаза.

Я же сказал, что вернусь. Ты знаешь, зачем я пришел.

Кисасиан, – жестко ответил отец, – я не знаю, чего ты ждешь, но моя позиция не изменилась. Китовео, Самавати и Башаша оставили твой прайд и пришли сюда по своей собственной воле. Я никогда не знал их до этого, но члены моего прайда помнят бой с ними во время нашей последней встречи. Я их не приглашал и вряд ли бы вообще пригласил. Но я не отворачиваюсь от тех, кому нужна помощь.

У тебя извращенное чувство жалости, – проворчал Кисасиан. – Я сам позабочусь о благополучии своих львиц.

Китовео выступила вперед.

Ты говоришь о нашем благополучии? Если хочешь, чтобы мы вернулись, сделай так, чтобы мы этого захотели.

Кисасиан презрительно посмотрел на нее.

И что же я для этого должен сделать?

Во-первых, не будет наказания за то, что мы ушли. Во-вторых, мы прекратим воевать с другими прайдами, которые на нас не нападали и снова установим с ними дружеские отношения. – Китовео отошла назад довольная собой.

Кисасиан холодно посмотрел на неё.

Я король! Я не позволю моим львицам указывать мне, как руководить прайдом.

Он впился взглядом в Симбу:

Это ты вбил им в головы такие мыслишки?

Отец снова заговорил:

Так ты управляешь своим прайдом? Либо будет по-твоему, либо никак? Я не вбивал им в головы никаких идей. Уверяю, что до всех мыслей о тебе и твоих методах управления львицы дошли самостоятельно. Они сами могут думать. Ты никогда не задумывался над тем, что твой прайд думает о твоем руководстве?

Конечно, думал! Я хорошо забочусь о своих львицах.

Да, обычно, никаких проблем. Но когда дело доходит до твоих амбиций, жизнь становится кошмаром для них. Никто больше не верит ни тебе, ни твоему прайду. Для этих троих это тоже было проблемой, но они выдержали. Это тебе ни о чем не говорит? У тебя настолько плохая репутация, что у твоих львиц уже не осталось друзей, за пределами своего прайда. В своём прайде я такого никогда не допущу!

Кисасиан невозмутимо смотрел на отца.

Ты руководи своим прайдом по-твоему, а я буду по-своему. Но эти трое принадлежат мне, и я требую вернуть их. Это мое последнее предупреждение.

Мое решение не изменилось. Они никуда не пойдут, если сами того не захотят.

Они принадлежат моему прайду, а не твоему.

В моем королевстве законы устанавливаю я. Если ты хочешь навести здесь свои порядки, тебе придется иметь дело со мной.

Если ты настаиваешь.

Отец скептически посмотрел на него.

Сейчас? Это смешно! Ты в меньшинстве, и у тебя нет никаких шансов.

О нет, Симба. Не здесь и не сейчас. Я выберу место и время, и ты пожалеешь, что вернулся из джунглей.

Кисасиан повернулся и пошел прочь, но вдруг остановился и посмотрел на Китовео и Башашу.

Вы боялись того, что будет, если вы вернетесь в мой прайд. Теперь бойтесь того, что будет, если вы не вернетесь, – он перевел взгляд на моего отца. – Симба, я вырву твое сердце.


Верность

Как только Кисасиан исчез из виду, отец повернулся к нам. На его морде читалось беспокойство.

Башаша в слезах подбежала к нему.

Симба, мне так жаль, что мы пришли сюда. Мы знали, что рискуем, но я никогда не думала, что мы подвергнем твой прайд опасности. Может быть, будет лучше, если мы уйдем куда-нибудь в другое место.

Нет, – сказал отец. – Для него я и мой прайд – противник, и ваш уход ничего не изменит. Кроме того, он все равно будет преследовать вас, и вы нигде не будете в безопасности. Я в своей жизни потратил слишком много времени, убегая от проблем, и не собираюсь начинать это снова.

Башаша кивнула, но все равно выглядела обеспокоенной.

Есть мысли, что он может попытаться предпринять против меня? – спросил отец.

Нет, он не сможет привести сюда прайд, и у него нет никаких шансов выиграть бой за территорию, – сказала Китовео. – Даже если бы он смог провести весь прайд через чужие территории незамеченным, он будет в меньшинстве, а у вас, как у защищающихся, будет преимущество.

Не только это, – добавила Сапфира. – Я сомневаюсь, что наши сестры будут сражаться против нас.

А вы будете сражаться с ними? – спросила Дхама.

Правильно рассуждаешь, – призналась Сапфира. – Наверное, не будем.

Я буду, если они нападут на нас или кого-нибудь из этого прайда, – сказала Китовео.

Ладно, все понятно, – прервала их мама. – Мы знаем, что он должен быть сумасшедшим, чтобы напасть на нас в лоб. Есть еще идеи, что у него может быть на уме?

Воцарилась тишина. Наконец Сапфира заговорила.

Я не могу предсказать, что он будет делать2, но я имею представление о том, как он может думать.

Хорошо, мы слушаем, – сказал отец.

Сапфира обвела взглядом слушателей. Она задержалась, чтобы посмотреть на нас, львят, как львица, собирающаяся дать урок. Кора приготовилась внимательно слушать. Сапфира заговорила:

«Поскольку мы трое ушли, Кисасиан больше не может руководить прайдом как прежде. Он хорошо с нами обращался, прислушивался к нашим потребностям, ожидая за это поддержку от львиц. У Кисасиана свои цели, основная – победить Симбу и получить его скалу. Но для того чтобы достичь этого ему нужно присоединить несколько соседних прайдов и отвоевать граничащую с владениями Симбы территорию, с которой можно будет напасть. Многие львицы не разделяют его целей, но он – король и мы обязаны слушаться его, поэтому я всегда говорила о том, как важна верность.

Теперь, после нашего ухода, он должен решить, как руководить дальше. Как я говорила раньше, вполне возможно, что другие львицы тоже подумывают об уходе. Я думаю, что они все еще в прайде, ждут, что будет с нами, перед тем как решиться уйти. Если Кисасиан это дело оставит, они могут подумать, что будет неплохо уйти самим. Тогда Кисасиану придется распрощаться с надеждами на быстрое достижение своих целей. Он должен вернуть нас.

Если он это сможет, тогда что? Он нас жестоко накажет, возможно, даже убьет нас за измену. Но другие львицы наши подруги, с которыми мы были во многих боях и охотах, и которые разделяют многие наши взгляды. Они будут не слишком благосклонны к Кисасиану, если он нас накажет. Он мог добиваться своего, благодаря поддержке прайда, теперь же его власть будет держаться на страхе, что менее эффективно.

Другой вариант: он может прислушаться к тому, что сказала Китовео и изменить свою политику так, чтобы мы захотели вернуться.

Но такое решение потребует от него отказаться от своих целей, а на это он не пойдет.

Он не смог вернуть нас и продолжить свою политику, будто ничего не случилось. Мы не имеем никаких оснований ожидать, что причины, побудившие нас уйти, исчезнут. А он не может игнорировать наш уход. Он знает, что мы не хотим жить в его прайде, по крайней мере, при его теперешней политике, и стали вашими друзьями. Он уже жаловался, что не может заставить драться против вас одну львицу – Лисани. Теперь он знает, что мы трое, возможно, тоже не будем.

Я знала, задолго до того, как мы ушли, что случится с теми, кто уйдет из прайда. Мы с ним много раз говорили об этом, всегда подразумевая, что кто-то другой захочет уйти. Это стало моей обязанностью – поддерживать его, держать прайд сплоченным и не допускать возникновения такой ситуации. Поэтому я всегда много говорила о верности прайду. Мне потребовалось очень много доводов, чтобы пойти против моего же учения».

Мы все сидели, внимая ее словам, особенно Кора. Никто не задавал очевидный вопрос. Она могла прочесть его в наших взглядах и на наших мордах.

«Став королем, Кисасиан победил два соседних прайда. Они были самые слабые в районе и не увеличили нашу численность даже вдвое.

Другие прайды в этом районе крупнее и сильнее, поэтому нападение на любой из них будет непростой задачей.

Сначала он бросил вызов Лимбуко и, победив, отправил его в изгнание.

У Лимбуко было пять львиц, но одна из них, его жена и королева, ушла вместе с ним. Остальные четверо присоединились к нам, но они любили своего бывшего короля и были очень расстроены его потерей, им потребовалось время, чтобы влиться в наши ряды. Все это время он терпел с их стороны больше неповиновения, чем от нас. Он был терпелив. Возможно, единственной причиной, по которой это сработало, было то, что они раньше были нашими друзьями и мы могли оставаться друзьями в одном прайде. Тем не менее, Кисасиан разочаровался в таком методе, потребовалось очень много усилий, и он получил на одну львицу меньше, чем хотел. В следующий раз он хотел избежать подобных проблем.

Против Чамчелы он использовал другую тактику: прокравшись на его территорию, так чтобы никто не заметил, особенно три львицы Чамчелы, он внезапно напал на него и убил, так чтобы все походило на нападение бродяги. Затем он «благородно» предложил его львицам присоединиться к нему, что дало бы им защиту от бродяги».

Я, как и многие другие, посмотрела на Китовео и Башашу, выражение удивления и ужаса на их мордах говорило о том, что они слышат об этом впервые.

Что?! – наконец выдавила из себя Китовео.

Сапфира посмотрела на них, затем снова на Симбу.

Только я и двое других старейшин знали об этом, и в наши обязанности входило позаботиться о том, чтобы львицы Чамчелы никогда не узнали правды. – Сапфира была готова расплакаться, она начала немного запинаться. – Каждый раз, встречая кого-нибудь из этих львиц… Каждый раз, глядя им в глаза, я должна была поддерживать иллюзию, что наш прайд оказал им огромную услугу. Каждый раз меня мучила совесть. Я все больше и больше думала о целесообразности его действий, его жажде власти и желании отомстить за отца. Он был поглощен этим и не заботился о тех, кто оказался не в то время не в том месте. То, что для достижения цели он использует подобные методы, заставило меня усомниться, хочу ли я быть частью этого. Я не хотела быть в прайде Кисасиана и уж тем более не хотела руководить. Я рассказывала остальным о верности и думала, а что же я сама? Я начала понимать, что была всего лишь еще одной его жертвой, – она посмотрела на Китовео и Башашу.

Вы думали, почему после всех этих разговоров о верности, я пошла с вами. После двух лун безуспешной борьбы с собственной совестью, инцидент с Зари оказался последней каплей.

Никто долго не мог вымолвить ни слова, все обдумывали ее историю. Наконец мой отец заговорил.

Спасибо, Сапфира. Это весьма познавательно. Спасибо за рассказ.

Это ужасно, что он сделал с Чамчелой, – негромко сказала моя мама.

Мы этого не знали. Как он так мог? – сказала Китовео.

Думаешь, он также попробует напасть на меня одного? – спросил папа Сапфиру.

Почему он таким же образом не действовал против других? – спросила мама.

По разным причинам, – ответила Сафира. – У Чамчелы не было мажордома, и он должен был обходить всю свою территорию сам. – Сапфира посмотрела на Зазу, затем продолжила: – Его другие соседи лучше организованы. Также почти у всех из них помимо короля есть и другие самцы. Наконец, Чамчела был, честно говоря, слишком наивен и доверчив.

Хм-м, мы отбросили два варианта из трех. И как еще Кисасиан планирует осуществлять экспансию? – спросила Дхама.

Мы не знаем и не уверены, был ли у него план. Он может пробовать все, что придет ему в голову, но до сих пор не добивался большого успеха. Кроме того, он старается быть готовым к использованию случайных возможностей, вроде смерти соседнего короля, поэтому он планирует, что будет делать, если такие возможности представятся, – она посмотрела на моего отца. – В случае с твоим прайдом он может планировать напасть на тебя одного. Или что-то другое. Сложно сказать.

Отец вздохнул.

Этого я и боялся. Нам придется постараться, чтобы быть готовыми к встрече с ним. Для начала я буду максимально бдительным при патрулировании.


Напряженность

Мне было тяжело смотреть, как отец уходит на обход границ. Львицы знали, что это надо делать, но мы видели обеспокоенность на их мордах, особенно у моей матери. «Будь осторожен», – говорила она ему в который раз. Львята не всегда были такими же понимающими.

Папа, ты, правда, должен идти? – плакала я.

Я понимаю, что ты волнуешься, радость моя, – отвечал он, – но обход Земель Прайда – моя главная обязанность. Я не могу бросить его только из-за того, что кто-то мне угрожает.

Я знаю, но я боюсь, что с тобой что-нибудь случится.

Даже Зазу пытался успокоить меня,

Шани, не беспокойтесь о своем отце. Мы делаем все возможное, чтобы и он, и все остальные здесь были в безопасности. Все животные обещали быть внимательнее и сообщать мне о любом странном льве, и я сам летаю выше и смотрю зорче около любых мест, где может скрываться Кисасиан.

Моя мать заговорила.

Мы все стараемся держать глаза открытыми, уши на макушке и носы по ветру, если Кисасиан заявится к нам.

Эти слова меня немного успокоили, но я все равно боялась. Несколько ночей я просыпалась от кошмаров, в которых Кисасиан разрывал моего отца, и всегда с облегчением видела, что отец спокойно спит рядом.

Пару дней спустя мы с Танаби сидели у Рафики на дереве.

Рафики, я боюсь, вдруг с папой что-нибудь случится. Я боюсь за него.

Старый мандрил задумчиво посмотрел в сторону, затем опять на меня.

Ты боялась, когда видела Кисасиана?

Нет, но когда он не здесь, я боюсь того, что он может сделать.

Хм-м, – задумчиво сказал он. – Иногда чудовище, которого не видишь, страшнее того, что перед тобой.

Я думала о словах Рафики. Иногда я хотела бы быть с моим отцом все время, потому что думала, что буду меньше бояться, если Кисасиан нападет на него, но потом поняла, что мое присутствие вряд ли чем-то поможет.

На следующий день, мы увидели Рафики, когда он пришел на скалу, сообщить моему отцу о знаке.

Я чувствую некоторое беспокойство, исходящее из нор гиен на кладбище.

Есть мысли, что это может значить? – спросил отец.

Рафики поднял руки.

Нет, мыслей нет. Возможно, ничего серьезного, но явно необычно.

Интересно. Наверное мне стоит сходить туда и проверить.

Он решил взять с собой Тули, Дхаму и, конечно, Зазу на всякий случай. Мы с Танаби смотрели, как они уходят к северной границе и, как обычно, боялись, что может случиться что-нибудь плохое.

После полудня они благополучно вернулись. К этому времени Нала с Сапфирой вернулись с дневной охоты, и весь прайд был в сборе.

Я говорил сейчас с Шензи, – сказал отец. – Они заметили Кисасиана, который ошивался возле их кладбища. Они быстро его прогнали, но что он там делал, они не знают.

Возможно ли, что он пытается завести среди них друзей? – спросила Китовео.

Вы в дружественных отношениях с этим кланом? – добавила Сапфира.

Нет, но в данном случае, они на нашей стороне, потому что Кисасиан наш общий враг. Узнав о том, что они убили Шрама, он перебил почти половину их клана. Они его ненавидят не меньше нас, если не больше.

Тогда что он мог там делать? – спросила Китовео.

Сапфира ответила:

Возможно, просто разведывает, изучает возможности. Это мне подсказывает, что он еще не придумал, как напасть на Симбу.

Заговорила моя мать.

Может быть, Кисасиан думал, что может завести среди них друзей, как Шрам. Но они никогда не забудут того, что он им сделал. Или, может, просто хотел снова напугать их и убить еще нескольких.

Спор продолжался какое-то время и ни к чему ни привел. Я заметила, что Танаби смотрит в сторону с несчастным выражением морды, и пошла к нему.

Что случилось, Танаби?

Ничего не случилось, – ответил он.

Меня нельзя было так просто провести, и я не отстала.

Танаби, ты можешь мне все рассказать. Неужели ты не хочешь поговорить об этом?

Он начал было отвечать, но умолк. После долгого молчания он, наконец, заговорил:

Я не понимаю! Львицы хотят менять прайды, и чужой лев угрожает нам из-за этого. Почему он не хочет просто отпустить их? Почему он не хочет отстать от нас? И такие проблемы мне придется решать, когда я буду королем?

Не знаю, Танаби. Но пока я с тобой, я буду помогать тебе.

Он тяжело вздохнул.

Я начинаю понимать, почему Хофу живет один в этой пещере и заботится только о себе.


Я не думаю, что в атмосфере всеобщей настороженности, мы, дети, полностью понимали тяжесть ситуации. Больше всего мы хотели, чтобы вернулась нормальная жизнь, и мы могли бегать, играть и расти, как до всех этих событий. Взрослые выглядели более усталыми в конце каждого дня, особенно мой отец и три львицы, из-за которых все это началось. Я думала, что если Кисасиан решил измотать нас одними угрозами, то это у него отлично получается.

Тем не менее, проходило время, и все постепенно возвращалась к норме. Мы, или, по крайней мере, дети начали думать, что Кисасиан остыл и забыл про нас.

Однажды я проснулась еще до рассвета и увидела, что мои родители уже встали. Они лежали бок о бок на выступе скалы, прижавшись друг к другу, переплетя хвосты. Отец склонился к матери и нежно вылизывал ей шею или переднюю лапу, а она вылизывала ему морду, или погружала нос в его гриву. Иногда они прижимались еще ближе друг к другу и терлись мордами. Они почти ничего не говорили, лишь изредка что-то шептали. Я и раньше видела эти небольшие жесты внимания друг к другу, но, наблюдала я за ними впервые, и потому молчала. Это было так успокаивающе, смотреть, как мои родители выражают свою любовь друг к другу.

Внезапно прилетел Зазу и сел перед ними.

Ты готов идти? – спросил он.

Как только ты будешь готов, – ответил отец.

Он встал, потянулся и, повернувшись, увидел меня.

Доброе утро, Шани. Как ты сегодня?

Нормально, – мой голос выдал, что я по-прежнему волнуюсь, когда он уходит в обход.

Не беспокойся обо мне. Мы с Зазу будем предельно осторожны.

Можете на это рассчитывать, юная госпожа, – добавил Зазу.

Я смотрела им вслед. Не так давно, я могла смотреть, как отец уходит и думать, что буду скучать без него, но я никогда не боялась, что он может не вернуться. Теперь даже без Кисасиана, я знала об опасностях. Однажды ушедшую невинность детства нельзя вернуть. Как обычно, в этот день я нашла себе занятие, чтобы отвлечься от лишнего беспокойства. Мы с Корой вскоре играли с Тимоном, а Танаби и Тангли, что-то делали с Пумбой. Мы все играли рядом со Скалой Прайда, иногда натыкаясь друг на друга. Неважно, какие опасности могли поджидать за горизонтом, наша скала по-прежнему была прекрасным местом для игр.

Позже этим же утром Тули и Луангва забрали Кору и Тангли для обучения или еще для чего-то. Тимон и Пумба ушли к водопою. Отец еще не вернулся, и задерживался дольше, чем обычно. Мы с Танаби остались с несколькими львицами.

К счастью Башаша была среди них.

Привет Шани. Привет Танаби. Как дела?

Не очень, – ответил Танаби.

Что-то вы какие-то скучные. Вы, кажется, хотели показать мне одно место?

Хорошая идея! – сказал Танаби. Она говорила о Страусином холме, который мы с Танаби, давно хотели ей показать.

Через несколько секунд мы уже шли на юг к холму. Раньше она бывала там с нами пару раз, но тогда с нами были другие львята и, по крайней мере, еще одна львица, так что она была слишком занята присмотром за львятами и не могла играть.

Когда мы пришли к холму, мы провели ее вокруг и показали ей некоторые из наших любимых мест, где можно спрятаться, но сохранив в секрете несколько самых лучших. Она сказала нам, что хотела бы снова быть львенком, чтобы влезать в самые маленькие места. Я предложила поиграть и согласилась водить. Я нашла ее первой, последним нашла Танаби, поэтому в следующий раз водила она. Она сказала, что нам надо будет скоро вернуться, чтобы ей не пропустить дневную охоту. Мы упросили ее сыграть еще раз. Она согласилась, закрыла морду лапой и начала считать. Я убегала, и ее голос звучал все тише.


Отчаяние

Я пряталась дольше, чем обычно и уже начала беспокоиться, почему она так долго. Я не стала прятаться ни в одном из лучших мест, в которых иногда пряталась, когда играла с другими львятами. Я не слышала Танаби и решила, что его она тоже не нашла. Наконец я услышала, как она подходит: принюхивание, осторожные шаги – и поняла, что она рядом. Она была почти надо мной и могла найти меня в любую секунду: «Ты нашла меня…», – сказала я, выйдя из укрытия и посмотрев вверх…

Кисасиан!? Моя кровь превратилась в лед; он смотрел на меня. Его огромное тело, черная грива и пронизывающий взгляд были страшнее моего самого ужасного кошмара. У меня дрожали лапы, когда я повернулась и бросилась бежать. Кисасиан бросился за мной.

Что он делал здесь, рядом с южной границей? Его территория была в противоположной стороне от Скалы Прайда, и, насколько мы знали, он всегда приходил оттуда. Было похоже, что он не удивлен, видеть меня.

Моим первым побуждением было бежать так быстро, как только смогу, но куда? Он был между мной и местом, где я в последний раз видела Башашу. Я не могла убежать от него на открытом пространстве, но у меня хватило ума понять, что я лучше знаю холм и могу лучше него избегать трещин. Я подумала об одной дырке между двумя камнями, где, как я думала, он меня не достанет, если только я смогу добежать.

Шаши! Где ты! – звала я, пока бежала, но вскоре поняла, что это бесполезно. Все, что я могла сделать, – это только бежать, пытаясь перехитрить его. Пока я бежала, я пыталась оценить ситуацию и поняла, что он, наверное, уже что-то сделал с Башашей. Я была предоставлена сама себе.

У меня в голове промелькнула мысль о том, как мой отец в моем возрасте пытался избежать верной смерти. Он рассказывал нам о том, как оказался на пути охваченного паникой стада гну, как он позднее узнал, бегство устроил его дядя – отец льва, который сейчас гнался за мной.

Я думала, что оторвалась от Кисасиана, когда вбежала в одну расщелину, но он выскочил с другой стороны, прямо передо мной. Там где я надеялась, что множество валунов затруднит ему преследование, он просто прыгал по ним. Я развернулась и побежала назад. Теперь он был сзади, и я просто старалась держаться впереди него. Я выбежала там же, где вбежала и снова попыталась проскользнуть к дыре, о которой думала раньше, но далеко не убежала. Он появился сбоку от меня, и я оказалась в ловушке между ним и скалой. Мои глаза отчаянно искали путь для бегства. Но его не было.

Кисасиан остановился на секунду и посмотрел на меня.

Затем что-то мелькнуло надо мной, Танаби спрыгнул со скалы, прямо перед Кисасианом и зарычал так яростно, как только мог в своем возрасте. Я не знаю, что заставило его это сделать, он ясно понимал, что не мог даже серьезно поцарапать Кисасиана, не говоря уж о победе.

Кисасиан на секунду был удивлен, затем замахнулся на моего брата. Танаби был быстрым и успел уклониться. Я могла придумать только одно объяснение, почему Танаби вмешался: он давал мне шанс убежать. Я бросилась бежать и сделала всего пару шагов, когда увидела, как Кисасиан бросился на Танаби. Тот пытался увернуться, но Кисасиан зацепил его бок лапой, и когти впились в тело. Мой брат закричал, выворачиваясь из-под лапы. Но как только он попытался убежать, Кисасиан ударил его еще раз и подбросил в воздух.

Танаби, нее-ет!! – в отчаянии закричала я. Он с нехорошим звуком упал на землю и больше не шевелился. Я не знала, живой он, или мертвый.

Кисасиан повернулся и шагнул к нему. Танаби только что дал мне шанс убежать, лучик надежды, и теперь Кисасиан хотел добить его, а я ничего не могла сделать, чтобы вернуть долг.

Все, что я могла сделать – спасаться самой. Это было единственное, что я могла сделать для Танаби, хотя тогда я об этом не думала. Я помчалась к дыре, в которой хотела укрыться раньше. Увидев мое бегство, Кисасиан бросил Танаби и снова пустился за мной.

Я снова подумала о своем папе и бегстве от стада, о том, как он забрался на сухое дерево, пытаясь избежать ужасных копыт.

Мне удалось втиснуться в дыру между камнями, когда Кисасиан был уже совсем близко. Он никогда бы не пролез туда, и ему было меня не достать, по крайней мере, так мне казалось сначала.

Мой отец, спасая свою жизнь, залез на сухое низкое дерево, гну ударилась о дерево, сильно тряхнув его и чуть не сбросив отца. Еще один такой удар мог сбросить его или даже сломать дерево.

У Кисасиана лапы оказались длиннее, чем я думала, а дыра была слишком узкой и такой формы, что было трудно держаться в недосягаемости для него. Пока он стоял на месте, я была в полной безопасности, но стоило ему попробовать достать меня с другой стороны, как я тоже должна была двигаться. Двигаясь достаточно быстро и тихо, он вполне мог подловить меня. Я должна была быть предельно быстрой и внимательной. Затем он попробовал лечь на камни и вытянул лапу, пытаясь достать меня в самом дальнем углу, я почувствовала, как его коготь царапает мне ухо. К своему ужасу я поняла, что если он еще немного вытянет лапу, то достанет меня. Мое сердце сжалось.

После, казалось бы, удачного бегства, возможно, ценой жизни брата, оказалось, что я убежала не туда. В этот момент я посмотрела направо, и когда он попытался еще сильнее вытянуть лапу, я выскочила и бросилась бежать, надеясь, что ему потребуется время, чтобы освободиться.

Но теперь я снова была на открытом пространстве, и мне надо было куда-то спрятаться. Я внезапно вспомнила про нору, в которую всегда боялась залезать, и решила, что монстры, которые могут там скрываться, не страшнее того, что гонится за мной. Мне вспомнились слова Рафики про то, что монстр, которого не видишь, страшнее. Останусь жива, скажу ему, что это не всегда, правда. Я бежала назад от камней. Нора была недалеко, но у меня не было шансов. Как только Кисасиан высвободился, на что ему не потребовалось много времени, больше ничто не могло бы его замедлить, и он быстро догнал меня. Ему было не трудно поймать меня, скорее всего, он просто играл со мной, радуясь моему ужасу и близкому истощению. Мои мышцы начали сдавать, я почти добежала до норы, но, увидев, куда я направляюсь, он прыгнул вперед меня, отрезав путь к спасению.

Я повернулась и бросилась назад, но поняла, что остаюсь на месте. Его лапа стояла на моем хвосте. Мое сердце готово было выскочить из груди, я дышала так тяжело, что было больно. Мои лапы и бока болели, и я почти ничего не видела из-за слез, от мысли о том, что он со мной сделает. Мои и без того слабые надежды остаться в живых рухнули.

Мой отец должен был быть неизбежно растоптан стадом. Его отец подоспел вовремя и спас его ценой своей жизни. Успеет ли мой отец, спасти меня? Он тоже погибнет?

Ты уж извини, что приходится это делать, – злорадствовал Кисасиан.

Что я тебе сделала? – плакала я.

Твой отец в этом виноват. Он не хочет отдать мне то, что принадлежит мне по праву, и теперь он заплатит за это вашими жизнями.

Не-е-ет! Не-ет! – я все еще безуспешно вырывалась.

Покончу с тобой – пойду и добью твоего брата, – вместе с тяжестью его слов, я почувствовала, как он, подняв другую лапу, поставил ее мне на спину и придавил меня к земле. – Не бойся, – сказал он. – Больно будет только секунду, потом ты уже ничего не будешь чувствовать.

Он наклонился и раскрыл пасть, я почувствовала его горячее дыхание у себя на затылке. Я закрыла глаза в ожидании, когда это случится.


Спасение.

Это был один из тех моментов, когда кажется, что они тянутся вечность. Он снова меня мучил? Или это уже был мир мертвых? Он убил меня, и я теперь не чувствую никакой боли? Нет, этого не может быть.

Столько всего случилось в мгновение ока. Я услышала рычание, глухой звук удара, и резкий выдох Кисасиана. Его лапа чуть не раздавила меня, затем я была отброшена в сторону и ударилась головой о камень.

Я оцепенела и потеряла ориентацию. Когда я пришла в себя, мне стало ясно, что это мой отец прибыл в последний момент, чтобы драться с Кисасианом и попытаться спасти нас с Танаби.

Как отец моего отца. Что теперь будет? Камень, о который я ударилась, был выше меня, и я лежала с другой стороны от дерущихся. Я никогда раньше не слышала таких звуков и не видела боя между двумя львами.

На секунду я зажмурилась и почувствовала, что мое сердце скачет. Я знала, что Кисасиан был больше моего отца, и вполне мог выиграть бой. Открыв глаза, я снова увидела нору и, хотя все еще была не в себе, направилась к ней. Пока бежала, я услышала рев боли, похожий на Кисасиана, и мои надежды усилились. У входа в нору я оглянулась. Любопытство брало верх надо мной, мне хотелось посмотреть, как идет бой, но видимость была ограничена, и чтобы посмотреть на происходящее, я должна была покинуть безопасную нору.

Я увидела явно раненого, всего в крови льва, убегающего от скалы. Другой лев преследовал его.

Было сложно разобраться, но первый выглядел как Кисасиан. Как только они исчезли из моего поля зрения, я снова услышала шум борьбы, еще один рев боли, и все стихло. Затем земля содрогнулась от триумфального рева победителя.

Это был не рев моего отца. У меня перед глазами встал вид моего деда Муфасы, лежащего мертвым в каньоне. Мое сердце снова замерло, и я начала плакать.

Я понимала, что мне нужно спрятаться в норе, но я видела далеко перед собой, и у меня было много времени, даже если Кисасиан приблизится. Но он не торопился. Я вспомнила про Танаби.

Затем я услышала то, чего никак не ожидала услышать – рев моего отца. Вдали. Со стороны нашей скалы. Если мой отец был у скалы, то кто…? Я осторожно пошла вперед и через несколько шагов выбралась из камней, и увидела, что происходит с другой стороны холма. Передо мной был незнакомый лев. С его морды капала кровь, он тяжело дышал и выглядел возбужденным после боя. Должно быть, он услышал меня, поскольку посмотрел в мою сторону.

Я медленно пошла к нему, но он повернулся и побежал за угол холма.

Я вспомнила, что там был Танаби, и последовала за львом. Я вышла из-за угла как раз в тот момент, когда он подошел к Танаби. Я слишком боялась того, что могу найти, и не спешила. Он обнюхал моего брата, ткнулся мордой, и испустил рев полный жалости и мучения.

Мой отец ответил издалека. Лев аккуратно подтолкнул моего брата носом, затем поднял его за загривок и поспешил к Скале Прайда. Он бежал быстро, но осторожно. Я, как могла, старалась не отставать, головная боль прошла, и я снова могла нормально двигаться, но, будучи меньше, и устав от погони, я не могла поспеть за ним.

Мы проделали примерно треть пути, когда я увидела моего отца и нескольких львиц, бегущих к нам.

Что случилось? – прокричал мой отец. Он смотрел на льва, который аккуратно опустил Танаби на землю, как только подбежала моя мать.

Я все еще бежала к ним и слышала приглушенный разговор, голоса выдавали шок и тревогу, я смогла разобрать только слова моей матери: «Он жив?»

Отец поднял Танаби и побежал к скале так быстро, как только мог, безопасно неся его. В это время мама повернулась в мою сторону и позвала: «Шани?»

Мама! – закричала я.

Она подбежала ко мне.

Шани, ты в порядке? – ее голос дрожал.

Мама, здесь был Кисасиан. Он пытался убить нас.

К нам присоединились Дхама, Сапфира и Китовео.

Где Шаши? – спросила Сапфира.

Я не знаю! – сказала я. – Мы играли в прятки на Страусином холме. Мы убежали прятаться и больше ее не видели.

Сапфира и Китовео в ужасе посмотрели друг на друга, затем быстро повернулись к моей матери.

Мы должны узнать, что с ней, – сказала Сапфира, и они обе побежали к Страусиному холму.

Мы направились назад к Скале Прайда. Я была медленнее остальных, и моя мать нервничала из-за этого.

Наконец она не выдержала и побежала вперед. Дхама осталась со мной.

Почему мама так торопится? – спросила я.

Потому что она беспокоится о Танаби, – объяснила Дхама. – И потому что знает, как твой отец беспокоится о тебе, и хочет ему сказать , что с тобой все в порядке.

Когда мы, наконец, пришли, я увидела Рафики и моего отца, склонившихся над Танаби, который неподвижно лежал на земле, моя мать сидела рядом.

Этого я никогда не забуду. Мои родители плакали, первый раз в жизни я видела моего отца плачущим. Рафики положил руку ему на плечо и пытался найти слова утешения.

У Танаби было несколько глубоких порезов на крестце, я вспомнила, как лапа Кисасиана зацепила его.

О нет! Он мертв? – вырвалось у меня.

Отец покрасневшими глазами посмотрел на меня и сказал.

Нет, он жив. Иди сюда, Шани.

Я подошла к отцу и положила голову ему на гриву. Я снова начала плакать, и он обнял меня одной лапой. Я почувствовала себя в безопасности, еще никогда мне не было так хорошо рядом с отцом, как в тот момент. Наконец он отпустил меня, и я повернулась, чтобы еще раз посмотреть на Танаби. Сейчас я была позади него и видела, как он дышит.

Он поправится?

Рафики, нежно гладивший его, ответил.

Трудно сказать, но думаю да. Сейчас ему нужен сон.

Шани, побудь со мной, – нежно сказала мама, – пока твой отец занимается Танаби.

Я пошла за мамой, она подошла к Дхаме и бабушке Саффи и легла рядом с ними, я свернулась калачиком между ее передних лап. Сарафина встала и, кивнув моей матери, ушла. У меня из глаз снова потекли слезы, и вскоре я просто рыдала.

Мама, он меня едва не убил. Я так испугалась.

Кисасиан?

Да. Он хотел перекусить мне шею.

Моя мать тоже плакала, когда вылизывала мне шерсть. Я лежала между ее лап, чувствуя её тепло и вместе с ним безопасность, и думала, что никогда не захочу снова лишиться защиты родителей. Отец поднялся, прошелся взад и вперед по выступу и посмотрел на Земли Прайда. Выражение его морды говорило, что он поглощен мыслями. Он тяжело вздохнул.

Все это время мы беспокоились, что Кисасиан может напасть на меня, или одну из львиц, но я никогда не думал, что он нападет на моих детей.


Наблюдатель.

Я, наконец, успокоилась и стала наблюдать за Рафики, который что-то делал с травами. Пришла Китовео, и все насторожились.

Мы нашли Башашу. Она была сильно избита и лежала без сознания, когда мы нашли ее. Когда мы привели ее в чувство, у нее началась истерика. Несмотря на сильную боль, ее первые слова были: «Дети! Где дети? Он убил их?». Мы сказали, что с Шани все в порядке, насчет Танаби неуверенны. Как он, кстати?

Жив, – ответил мой отец. – Но нам придется его выхаживать. Пожалуйста, продолжайте.

Шаши немного успокоилась, когда мы сказали ей про Шани. Она сказала, что когда увидела Кисасиана, попыталась увести его от детей и надеялась, что тот не знает про львят. Очевидно, это не помогло.

Китовео остановилась передохнуть.

Она смогла встать, но ей было слишком больно, когда она попыталась идти. Она не скоро поправится.

Пока Китовео все это говорила, я не могла думать ни о чем другом, кроме того, как добра была Шаши к нам, львятам и как ужасно, что Кисасиан напал на нее.

Мы с Сапфирой осмотрели территорию. Кисасиан мертв. Мы нашли его тело возле Страусиного холма. Ему хорошо досталось. Горло разорвано, и почти оторвана ступня одной из задних лап.

Где сейчас Сапфира и Шаши? – спросила моя мать.

Возвращаются. Шаши не может быстро идти и Сапфира с ней.

Шани, – спросил мой отец, – ты видела, кто убил Кисасиана?

Нет, я не могла видеть, – скромно ответила я.

Ну, хоть что-нибудь ты видела?

Да, – наконец произнесла я после небольшой паузы.

Мной овладело странное чувство, когда я поняла, что не видела того льва с тех пор, как вернулась и почти забыла о нем. Я встала и осмотрелась. В стороне, вольготно расположившись на плоской скале, где иногда спали львицы, лежал незнакомый лев. Он был там все время с момента моего возвращения, и тихо наблюдал за нашими действиями, видел все и старался оставаться незамеченным.

В чем-то он был великолепен. На его мускулистом теле было больше шрамов, чем у любых двух-трех львов, которых я когда-либо видела, вместе взятых, и сейчас добавилось еще несколько. Некоторые раны выглядели весьма болезненно, но казалось, он даже не замечал их. Его светлая грива была спутана в пучки и окружала морду, словно звезда. На его шкуре оставалась засохшая кровь, но он очистил передние лапы и морду. В общем, лев выглядел свирепо, но в тот момент, он смотрел на меня с легкой улыбкой. Я тоже улыбнулась в ответ.

Привет, Хофу, – я выбралась из лап матери и подошла к нему.

В благоговении я остановилась посмотреть на него, затем потерлась головой о его подбородок. Он пах кровью, но меня это не беспокоило.

Спасибо, – сказала я.

В ответ он пару раз прошелся языком по моей голове и шее. Я еще раз потерлась о его грудь и села между его лап, увидев пятнышко крови, которое он пропустил, я вычистила его. Позднее мать описывала выражение его морды, как чистое блаженство.

Мой отец снова задумчиво посмотрел на Земли Прайда, повернулся, обеспокоено посмотрел на Танаби и подошел к нам.

Хофу, я не знаю, что сказать. Я обязан тебя жизнями моих детей, и я не знаю, как я могу отплатить тебе. Но, по крайней мере, я могу предложить тебе стать членом нашего прайда.

Хофу заметно напрягся, и я почувствовала его дискомфорт. Поскольку он ничего не сказал, заговорила Дхама.

Я думаю, Хофу лучше вернуться в свою пещеру и жить по-прежнему. Не похоже, что он заинтересован в том, чтобы жить в прайде.

После ее слов, он расслабился, и я начала понимать его настроение.

Я поняла, что нахождение среди такого количества львов неприятно ему, хотя ему нравилось мое общество, и то, что я была рядом с ним, помогало ему расслабиться.

Чуть позже подошли Тули, Луангва и бабушка Саффи вместе с Корой и Тангли. Как я потом узнала, им уже рассказали часть из того, что случилось, но они держались в стороне, ожидая пока ситуация не прояснится. Первым делом они посмотрели на Танаби.

Как он? – спросила Луангва.

Серьезно ранен. Сейчас он спит, – ответил мой отец. – Кисасиан пытался убить моих детей, а также напал на Башашу. Она жива, но еще не вернулась. С ней сейчас Сапфира и Китти. Кисасиан мертв.

Кто его убил? – спросила Тули.

Что с Шани? – спросила Кора.

Они осмотрелись и увидели меня, отдыхающей под головой льва, которого они не могли узнать. Тангли выглядел озадаченным.

Кто это?

Дхама посмотрела на него и мягко сказала.

Это Хофу. Он спас их.

У Коры широко раскрылись глаза, а у Тангли упала челюсть. Вид шока и удивления на их мордах был потрясающий, особенно у Тангли. Он будто хотел сказать: «Шани, уйди от него», я не выдержала и засмеялась. Он молчал, что для него было довольно необычно. Даже мой отец улыбнулся. Что касается Хофу, то я почувствовала, как он тихо смеется.

Папа посмотрел на меня.

Шани, вы с Дхамой не проводите Хофу до его пещеры?

Охотно, – ответила я. – С удовольствием.

Я повернулась к Хофу.

Хочешь еще раз посмотреть на Танаби перед тем, как мы пойдем?

Он встал и подошел к Танаби, Рафики отошел назад, пропуская его. Хофу посмотрел на Танаби добрым, но печальным взглядом и наклонился, чтобы лизнуть его голову. Затем он посмотрел на нас с Дхамой. Перед тем как уйти я лизнула своих родителей в морды, и мы потерлись щеками.

Пока мы втроем шли по саванне, я поблагодарила Хофу за газелью ногу и сказала, что картинки были очень красивые. Он был немногословен, и говорила в основном я. Я заметила странность в его походке. Голову он всегда держал низко, но не из скромности, а как будто постоянно кого-то выслеживал. Тем не менее, когда я говорила с ним, он вроде становился немного выше. Еще я заметила, что шел он исключительно тихо; когда я смотрела в другую сторону, например, чтобы что-то сказать Дхаме, я не слышала его шагов, словно его вообще здесь не было, но когда я поворачивалась в его сторону, он по-прежнему шел рядом с нами.

По пути мы встретили трех львиц, которые расположились на отдых.

Привет, девочки – сказала им Дхама. – Как Башаша?

И тут мы увидели ее. У нее были серьезные раны на правой стороне морды и на одной из передних лап. Я оцепенела от ужаса. Башаша посмотрела на меня и, несмотря на боль, попробовала улыбнуться.

Я просто счастлива, видеть тебя живой.

Дхама предвидела их следующий вопрос и сказала:

Танаби пострадал сильнее, хотя внешне не так сильно, как ты. Мы думаем, он поправится.

Сапфира посмотрела на Хофу.

Спасибо, – сказала она. Шаши и Китти согласно кивнули. Он улыбнулся в ответ.

Мы немного поговорили, но я почувствовала, что Хофу начал чувствовать себя неуютно.

Дхама тоже это почувствовала, мы продолжили наш путь к пещере Хофу и вскоре пришли туда. Это было совсем не темное жуткое место, каким я его представляла. Удобная пещера, хороший дом для одинокого существования с хорошим обзором прямо у входа в пещеру, а с холмов, расположенных всего в нескольких шагах, – можно было видеть практически всю южную часть Земель Прайда.

Я еще раз потерлась о Хофу, прежде чем мы оставили его в его доме. Мы с Дхамой пошли на Страусиный холм, где она задала мне множество вопросов о том, что случилось. Я рассказала ей, как мы играли с Башашей в прятки, о бегстве от Кисасиана, и самопожертвовании Танаби, чтобы я могла убежать о нападении Хофу на Кисасиана. Мы нашли место, где Кисасиан избил и бросил Шаши.

Глядя на тело Кисасиана, я не могла сдержать дрожь. Я много раз видела кровь и внутренности других животных, когда мы их ели, но я в первый раз видела мертвое существо моего же вида, и труп был сильно изувечен. Я думала, какие глубоко засевшие эмоции могли заставить Хофу так яростно атаковать его.

Дхама, почему Хофу не хочет жить с нашим прайдом? – спросила я.

Сложно сказать, – ответила она, – я думаю, что он не может нормально общаться с другими. Ты заметила, что он неуютно себя чувствовал в окружении нашего прайда. Возможно, он сильно пострадал в детстве. Он пробовал жить нормальной жизнью, когда был моложе, но это всегда плохо кончалось, и он нажил себе много врагов. После этого он, наверное, решил, что лучше будет жить одному.


Ооо… У меня все тело болит, – простонал Танаби проснувшись. Он попытался вытянуть передние лапы, но скривился от боли и снова поджал их.

Тебе сильно досталось, – сказала моя мать. – Ляг, как удобнее, и пытайся поменьше двигаться.

Что случилось? Как я здесь оказался? – он вдруг тревожно мигнул. – Где Шани?

Я здесь, – сказала я.

Мой отец наклонился, будто хотел потереться головой, но не стал этого делать и просто лизнул его.

Кисасиан ранил тебя, когда, ты пытался защитить свою сестру. Сын, я горжусь тобой.

Танаби улыбнулся и закрыл глаза. Мы рассказали ему о том, что случилось потом, о Башаше и о Хофу.

В течение следующих двух дней, хотя бы, кто-то один из моих родителей все время был с Танаби, и я тоже была с кем-нибудь из них.

Большую часть времени мы вчетвером оставались на Скале Прайда. Или, я должна сказать, впятером. Шаши, вернувшись на скалу, долгое время никуда не ходила, и Рафики постоянно бегал то к ней, то к Танаби.


Эпилог.

Танаби с Башашей полностью выздоровели. Увидев их, никто теперь не сказал бы, что их чуть было не убили, уж точно, не о Танаби.

У Башаши остались три больших шрама на морде, два из них проходили под углом прямо над и под ее правым глазом. К счастью ее зрение не пострадало.

Дхама с Сапфирой сообщили о смерти Кисасиана остальным двенадцати львицам его прайда. Лимбуко и его жена вернулись из изгнания и стали королем и королевой прайда. Двое старейшин Кисасиана, самые ярые его сторонники, ушли и стали бродягами.

Сапфира, Китовео и Башаша решили остаться с нами, но они часто навещали свой старый прайд, чтобы чем-то помочь и не терять связей со своими сестрами. Сапфира восстановила дружбу с Зари. На следующий год у Шаши и Китти родились львята, сильно мешавшие им навещать старый прайд, но Сапфира продолжала регулярно наносить визиты.

Не раз к нам приходили посетители, знавшие о проживании Хофу поблизости, и предлагали нам выгнать его, иногда предлагая в этом свою помощь. Мои родители, всегда вежливо, но твердо отклоняли такие предложения. Мы не говорили им, что он сделал для нас, догадываясь, что положительного внимания к своей персоне он хотел не больше, чем отрицательного. Мы с Танаби несколько раз навещали Хофу. Визиты были краткими и с нами всегда были взрослые.

По сей день мы с братом иногда говорим о нем, вспоминая, как мы были у него. Но чаще всего о том, что было до того, как мы узнали его, как мы с другими львятами рассказывали о нем страшные истории и пытались шпионить. В ответ он дал нам газелью ногу. Он нарисовал для нас картинки. И в один черный день он спас наши жизни.


Послесловие.

«Аттикус подарил нам духовые ружья, а учить нас стрелять не захотел. Поэтому дядя Джек дал нам первые уроки; он сказал – Аттикус ружьями не интересуется. Аттикус сказал Джиму:

Я бы предпочел, чтобы ты стрелял на огороде по жестянкам, но знаю, ты начнешь бить птиц. Если сумеешь попасть в сойку, стреляй их сколько угодно, но помни: убить пересмешника большой грех.

Я впервые слышала, чтоб Аттикус про что нибудь сказал – грех, и спросила мисс Моди, почему грех.

Твой отец прав, – сказала мисс Моди. – Пересмешник – самая безобидная птица, он только поет нам на радость. Пересмешники не клюют ягод в саду, не гнездятся в овинах, они только и делают, что поют для нас свои песни. Вот поэтому убить пересмешника – грех».


Это цитата из классического романа Харпера Ли «Убить пересмешника» (1960 г.), еще одна работа на которой основана эта история, как вы могли догадаться, если знакомы с ней. Не все из нее можно перенести на Земли Прайда, особенно части, включающие расовые проблемы. Если вы когда-либо будете читать что-то помимо TLK-фанфиков, я настоятельно рекомендую приобрести экземпляр «Убить пересмешника» и прочитать его.

Эта история никоим образом не претендует на то, чтобы быть канонической для “The Tales of Tanabi” и не должна рассматриваться в качестве таковой. «Кисасиан умирает не так», – пишет Джошуа Темплин (Joshua Templin), который хочет сказать, что за исключением этого, характеристика Кисасиана в A Safe Place достаточно точна.

Надеюсь, вам понравилось. Комментарии приветствуются.

Приложение

Как и в самом «Короле льве» имена ряда персонажей взяты из африканского языка суахили, вот эти имена с русским переводом:

Bashasha – радость, улыбка.

Hofu – страх и т. п.

Dhama, возможно, производное от Adhama - авторитет. Персонаж с именем Adhama присутствует в широко известной среди поклонников «Короля Льва» серии книг Chronicles of The Pridelands Джона Буркитта.

Samawati – лазурь, небо. В англ. тексте ее прозвище Blue.

Kisasian – производное от kisasi – месть.

1 Фан-фикшен (разг. фанфик)– транслитерация с англ. fan-fiction – рассказ, написанный фанатами.

2 Потому-то пассивная оборона и является ущербным видом боя (невольный комментарий перев.).

40